Мой ребенок Тигра - Евгения Мэйз

Тигран проворочался всю ночь. Несмотря на усталость, сон все не шел, а если и был, то балансировал на грани реальности, позволяя слышать и видеть все, что происходило в пределах квартиры и комнаты. В конце концов он встал, решив, что лучше пройтись и сделать что-то, чем валяться в кровати, думая о другой, быстро занявшей образ жены девчонке. Прогулка до круглосуточного магазина, утренняя прохлада летнего дня, который обещал превратиться в пекло — все это отвлекло, сняло сонливость и окончательно прочистило мозги.

— Не спится тебе? — обратился он к «болтающему» на инопланятном языке темноглазому малышу.

Хамиев остановился у цыганской люльки, сделанной из всего, что было в доме, бросив один единственный, но такой долгий взгляд в сторону кровати со спящей в ней женщиной.

Он выругался, но сделал это про себя, чтобы не дай Бог не разбудить «Златовласку».

Белье, которое Тигран все-таки купил ей, было на Ольге, огибая эластичными полосками бедра и талию.

Сначала ему не давала покоя их ночная встреча в коридоре, а точнее раздражающая чужим запахом Илюхина футболка — не выветрившийся аромат резкого парфюма перебивал так понравившийся ему запах женщины; потом мысль, что под ней могло быть ничего, потому что она отказалась надеть это безобразие, а теперь вот это.

Выглянувшие из-под одеяла ноги и бедра, кончик пшеничной косы и спрятанное под цветастым одеялом все остальное.

Многими часами ранее он ждал, что Ольга скажет что-нибудь, возмутится или прокомментирует его выбор, когда развернет скромную крафтовую упаковку, но этого не произошло.

Скорее всего тому виной была усталость.

Она же помешала ей открыть ему тогда, когда Тигр постучал в дверь их спальни и не дала проснуться при первых утренних возгласах пробудившегося сына.

— Дадим поспать твоей маме?

Тигран вышел из спальни, цапнув с тумбочки термос с бутылочкой, но по мокрой руке понял, что нужно возвращаться обратно, но не затем, чтобы разбудить и напугать женщину тем, что он стоит и пялится на нее не в силах оторвать взгляд от покрытым золотистым загаром стройных ног, а за памперсами и одеждой для Макара.

— Ты прав — не дело мне пялиться на твою маман, — проговорил Тигр не без досады, после того как все-таки «затормозил», разглядывая покрытую родинками ягодицу и получил оплеуху крошечной ладонью слева. — Обойдемся памперсами.

Тигран закончил управляться с липучками-застежками, устроив пеленальный столик прямо на стиральной машинке с нежно-голубой накидкой сверху.

— Солнечные и воздушные ванны, поговаривают, закаляют молодой организм — выдал он, то о чем казалось бы и не знал, — и помогают нагулять аппетит.

Наверняка, подслушал в какой-то утренней передаче, собираясь на работу.

— Но с этим я вижу у нас с тобой проблем нет.

Возиться с ребенком по утру — купать, кормить и говорить с ним, по-своему истолковывая каждый младенческий возглас, оказалось очень естественно. Скупое на слова, но богатое на эмоции общение с маленьким человеком отвлекало и дарило умиротворение.

— Будь молодцом, — велел он мелкому, усмехнувшись его активным барахтаньям.

Пора была уходить, но делать этого упорно не хотелось. Ему желалось остаться и посмотреть на пробуждение Ольги, увидеть какую жизнь она ведет обычно и чем черт не шутит поучаствовать в ней, но надо было отправляться организовывать новую жизнь, в которой не должно было быть ее.

— Твою мать! — выругался Тигран спустя время стоило громыхнуть новыми ключами от будки стоянки. — Черт!

Мысль, что он запер Ольгу в квартире обожгла слишком поздно, когда Тигран уже не смог бы вернуться домой, «прозябая» под присмотром тех, к кому напросился в новые работники. Смартфон в его кармане был «новым», сверкая на солнечном свету разбитыми гранями стекла и полупустой записной книжкой из имен тех, кто ни за что и никогда не позвонил бы ему самостоятельно.

К тому же, по официальной версии, активно внушаемой всем и вся, Тигран был одинок и обозлен на мир вокруг. Дома, соответственно, его тоже никто не ждал.