Ну, Зайцева, погоди! - Алла Биглова

Ирина

Слушала Влада и не могла поверить в его слова. Где гарантия, что человек, один раз скрывший правду, не соврёт ещё раз? И вообще, где гарантия, что он не врёт мне прямо сейчас?!

От этого было невыносимо больно. А тут Влад попросил меня рассказать о том, откуда эти фотографии, и в чём замешана я.

Поднялась, потому что меня перестали держать. Задумалась. А ведь мы оба нагло лгали. И где гарантия, что если наши отношения, начавшиеся с глупого вранья, не сгниют изнутри?!

– Тебе есть что сказать в своё оправдание? – насмешливо усмехнулся мужчина. – Потому что я тебя ни в чём не обвиняю. И прекрасно понимаю твоё желание сделать мне больно.

– И давно ты стал таким понимающим?! – едко заметила я.

Мне всё ещё было больно.

– Всегда таким был. Или старался быть, – стойко приняв очередной мой удар, ответил он на мой выпад.

Осеклась, не зная, что делать дальше. Что сказать дальше. Но знала, что должна.

Правду.

– В начале семестра, когда ты выгнал меня промокшую и не пустил на лекцию, я была очень зла. Была очень зла на тебя, что ты решил меня отчислить из университета. Ты повторял это раз за разом, угрожал мне, не зная, что учёба – всё для меня. Это единственный мой шанс вырваться, избавиться от гнёта моих родителей. Они давно подобрали мне ВУЗ получше, спланировали мою жизнь, словно я их кукла, марионетка! – слёзы вновь хлынули из моих глаз.

Не хотела разреветься вот так, по такой идиотской причине. Но… просто не могла сдерживаться! Слишком много эмоций, ненужных, болезненных, было пережито мной за последние сутки.

И, конечно же, старые раны от этого только больнее били по моей самооценке.

– Я уже говорил, что очень хочу встретиться с твоими родными и серьёзно поговорить с ними, – холодно заметил Влад, а я вздрогнула от его тона.

Он был зол, но не на меня. На них. Но разве человеку, которому просто хотелось переспать со мной, не должно было плевать на людей, с которыми он был не знаком, но которые были близки мне?!

– О моём воспитании? – тихо поинтересовалась я.

– Об их отношении к тебе. Считаю, что это не просто неправильно, а неприемлемо. Ты не их собственность, а живой человек. И тебе выбирать, как устроить твою жизнь, – его слова были тёплыми, приятными, но я не знала, говорил ли он правду, или старался сказать то, что я хотела услышать.

– Я отвлеклась. В общем, в тот день я была очень зла на твою выходку. Мои друзья пришли в кафе сразу после твоей лекции, – умышленно не назвала их имена – не хотела, чтобы у них были неприятности. – И подруга предложила пари, ставку, что я смогу соблазнить тебя, а они сфоткают поцелуй, и я смогу пожаловаться на домогательство к студентке за оценку. А Лена… она сестра моей подруги. И когда мы заметили Макса, она решила, что что-то здесь не так и вызвалась раскрыть его секрет.

Между нами повисло молчание, а я вдруг осознала, что совершенно не хочу, чтобы наши отношения закончились… вот так.

От лютой ненависти до любви, а затем опять враждовать?

– Хитро, – наконец, заметил он. – Но, знаешь, учитывая, как я вёл себя тогда, я с уверенностью могу заявить, что всё это заслужил. И ты спокойно можешь доложить о случившемся в деканат. Я нарушил субординацию и правила. А ещё действительно поспорил с лучшим другом, что смогу переспать со студенткой, – он нервно хихикнул. – Я заслуживаю высшей меры наказания.

– Ну, наверное, как и я. Мы оба во многом виноваты. Наверное, наши отношения не работают и не сработают, – тяжело вздохнула, понимая, что первая любовь с треском разбилась, провалившись глубоко под землю.

Быть может, её тогда лучше там и оставить, закопать, как топор войны? Забыть раз и навсегда?

– Тогда, можем ли мы остаться друзьями? – тяжело вздохнул мужчина.

Кажется, он понимал меня, как никто другой.