Тень успеха - Лариса Шкатула

– Девушки, – наклонилась я к ним. – Постарайтесь прийти завтра в офис к девяти часам утра. Мне надо с вами поговорить.

– Придём. Обязательно, – нестройными голосами отзываются они.

Я прощаюсь и иду к выходу, провожаемая всё тем же ненавидящим взглядом Нины.

Катя ждет меня на крыльце.

– Ты выпила три рюмки водки, – возмущаюсь я.

Подруга смотрит на меня с сожалением.

– Павловская, – говорит она строго, – если ты увлечена какими-то мыслями, ты ничего вокруг не замечаешь. А я-то, глупая, всегда считала тех, кто занимается восточными единоборствами, кем-то вроде ниндзя. Их нельзя отвлечь. Их нельзя смутить. Как бы их ни загружали, они все равно видят всё, даже то, что у них за спиной!

– Издеваешься?..

– Ну понятно, чей-то там муж – голодный мужик и в самом деле ничего не замечает, но ты-то… Даже не поняла, что я пью минералку. Правда, один симпатичный мужчина напротив что-то попытался мне сказать, мол, нехорошо сачковать, то да сё. Я изобразила жестами, как я кручу баранку, он всё понял и отстал… Куда теперь?

– В садик, конечно же, в садик! – требую я и спохватываюсь: – А тебе что же, сегодня работать не надо?

– Я вчера брала работу на дом и сидела за машинкой до трех утра. Догадывалась, что сегодня мне будет явно не до моделей… Хорошо, слушай. Как ты уже знаешь, для меня в этом городе тайн нет.

Покосившись на мое недоверчивое лицо, Катя поправляется:

– Почти нет. По крайней мере обычно я знаю новости, касающиеся того или иного известного в городе лица.

Проехав некоторое время по центральной улице города, она сворачивает к «скверу с конем». Так называется сквер, в котором имеется скульптура известного российского полководца верхом на коне.

О том, что это именно сквер с конем, знают только аборигены. Как и название другого сквера, весьма неблагозвучное – «проститутка».

Наши парни и девушки ничуть не смущаются, когда назначают друг другу свидание на «проститутке». Говорили, что раньше, поскольку это самый первый в городе сквер, здесь и в самом деле предлагали себя продажные женщины. Я слышала байки, что они вроде бы чинно сидели в сквере, нога на ногу, а на подошве туфель у них мелом была написана цена. Попробуй теперь узнать, что в этих байках правда, а что ложь.

Катя приоткрывает окно, впуская в салон свежий воздух, и, кивнув самой себе, начинает рассказ:

– Ванесса, готовься к неприятностям. Боюсь, в связи с этим прискорбным событием твою фирму могут прикрыть.

– Но при чем здесь моя фирма?

В таком свете я просто не успела взглянуть на смерть Алины.

– Это смотря как повернуть. У меня такое впечатление, что кто-то упорно под тебя копает… Иными словами, у тебя есть хорошо замаскированный враг, потому что даже мои источники информации не знают, кто это. А ты-то сама кого-нибудь можешь назвать?

Я пожимаю плечами.

– Буквально сегодня я вспомнила о таком человеке – женщине, которая винит меня в своих неприятностях, но начались они тринадцать лет назад, и с той поры мы с ней никак не пересекались.

– Может, ты чего-то не знаешь? Чему-то не придала значения? Человек оскорбился, затаил на тебя злобу… Как сказал кто-то из юмористов: он был незлопамятным. Не помнил зла, которое причинял другим.

– Спасибо, подруга! – говорю я с сердцем. – В хорошую минуту ты решила шутки шутить.

Катя серьезнеет.

– А с другой стороны… Неужели Алину стали бы убивать только из-за того, чтобы насолить тебе?

– Могли и воспользоваться так кстати подвернувшейся возможностью.

– Да ну, это ерунда! – Катя решительно отвергает собственные предположения. – Но в любом случае тебе не только надо быть теперь настороже, а самой провести небольшое расследование. Сесть и вспомнить всё, что может иметь отношение к тебе и какой-нибудь бабе, которой ты по простоте душевной перешла дорогу и этого не заметила.

– То есть против частного сыщика ты возражала, а я вроде смогу сделать то, что он не сможет?

– Конечно, сможешь! Ведь это твоя жизнь, и кто в ней может разобраться, если не ты?