Тень успеха - Лариса Шкатула

– Конечно, иди, – внутренне усмехаюсь я.

Даже в детстве, будучи почти бесполыми, девочки в проявлении своих эмоций всё равно отличаются от мальчиков. Девочка могла бы сюсюкать долго и повторять, что соскучилась, а этот… Сказал нужную фразу и пошёл. Подрастёт, скажет почти то же самое. «Прости, дорогая, но мне нужно идти воевать!» Или отправляться на рыбалку. Или на охоту…

Кате в конце разговора я сказала:

– Встречать меня не нужно.

Уж всяко разно Найдёнов бы меня довёз до дома, но она приехала.

Катя выдергивает меня из текущей в зал прилета толпы как редиску и тащит за собой. Хорошо, что у меня нет багажа. Только небольшая дорожная сумка, в которой небольшие сувенирчики Кате с Димкой да миниатюрная пожарная машина для Мишки. Дорогущая, зараза!

Мы быстрым шагом проходим с ней через площадь, заполненную транспортом, и садимся в её машину.

Подруга поворачивается ко мне и целует в щеку.

– С благополучным возвращением.

Только теперь я замечаю, что над правой бровью у неё залегла морщинка. Значит, Катя всерьёз чем-то озабочена.

– Что случилось? – спрашиваю я, холодея. – С Мишкой?!

– Нет-нет, – будто опомнившись, отвечает она, – с твоим сыном, как и с моим, всё в порядке. По крайней мере сегодня утром я отвезла обоих в садик и сдала на руки воспитателям…

– Тогда что?

Она медлит, соображая, как поосторожнее сообщить мне неприятную новость.

– Не подбирай слова, говори всё как есть.

– Твою Алину убили. Врачи говорят, забили насмерть.

Я чувствую, как мое сердце отрывается и падает в желудок.

Какой ужас. И слова страшные: забили. Будто она не красивая молодая женщина, а скот на бойне. Забили!

– Кого?

– Твою Алину, не помню фамилии, такую с виду хрупкую, хотя мне говорили, её голыми руками не возьмёшь.

Алина Караулова. Боец-интеллигентка, как я её про себя называла. Стойкий оловянный солдатик с отменной реакцией. Но если их было, к примеру, трое? В боевиках частенько показывают чепуху: будто один боец может отбиться от трех или четырех рукопашников. Конечно, если они так себе, самоучки, но если они примерно одного уровня подготовки, то вряд ли такое удастся. Боюсь, и те, кто подкараулил Алину, были в большинстве. При всех своих лозунгах насчет бездарности женщин-телохранительниц далеко не каждый мужчина вышел бы против неё один на один.

Вспоминается сразу всё. Дурацкое, как я считала, анонимное письмо, которое я совершенно не приняла всерьёз.

Я вообще писем не получала, а когда нашла в почтовом ящике письмо без подписи, только удивилась и всё. Письмо, как в детективах, было написано печатными буквами: «Берегись, тварь, ты ещё получишь своё!»

Я отчего-то решила, что это какая-то ненормальная девица, которой я перешла дорогу, то есть нечаянно увела мужика, которого она считала до меня своим…

– А ведь они меня предупреждали, – медленно говорю я, – но я подумала, что это чья-то неумная шутка.

– Кто тебя предупреждал, о чём? – теперь испугавшись за меня, спрашивает Катя.

– Кто – не знаю. О чём? Так, ничего конкретного, обычная угроза…

– И ты… ты не поверила в её серьезность? – ахает Катя.

– Не поверила, – мрачно сознаюсь я.

Где-то на заднем плане бешеного галопирования моих мыслей проходит одна: и сегодня, увы, я не смогу забрать моего сына из садика пораньше, как он о том мечтает.

– Ты не знаешь, когда похороны? – спрашиваю я у Кати, попутно соображая, куда мне в первую очередь ехать, чтобы всё разузнать и, может быть, успеть что-то сделать. То, что Алине уже не поможет, но по крайней мере я могла бы воздать по заслугам тем, кто осмелился поднять на неё руку. Покуситься на жизнь моей девушки!

«Но-но, – предостерегающе говорит мне внутренний голос. – Если их было трое, то и ты против них не сдюжишь…» Но голос Кати возвращает меня к действительности.

– Похороны сегодня, – говорит она, – мы с тобой едва успеваем. Надо будет только по пути купить венок и цветы… Я буду рядом с тобой!

Зачем? Неужели она думает, что в случае нападения на меня сможет чем-то помочь. Но выясняется, что она совсем не то имела в виду.