Весна в душе - Татьяна Фомина

— Мне никогда еще не было так стыдно за тебя! — упрекнула Анна Ивановна своего сына.

— Мама! Ты даже не представляешь, что я передумал, когда пытался до тебя дозвониться! Я и так весь на взводе! А тут еще и ты пропала!

— А позвонить самому, что прилетишь, ума не хватило?

— Мам, давай не будем. Это был самый кошмарный Новый год в моей жизни! Марго еще никогда меня так не бесила!

— А вы еще и Вовку с собой потащили!

— О! Не переживай! Ему было не так плохо, как мне!

— В смысле?

— Этот умник прикинулся больным, сказал, что его укачало в самолете, и что если его не оставят в покое, то он здесь все облюет!

— Ах! — встрепенулась Анна Ивановна, переживая за своего единственного внука.

— Не волнуйся! Симулировал он хорошо! Я бы ему «Оскар» дал, когда он своим рвотным рыком пугал Веронику!

— Боже мой! Бедный мальчик!

— Нет, мама! Это я — бедный мальчик! Потому что меня вынудили лететь, хрен знает куда, и хрен знает зачем! Это я — бедный мальчик, потому что я целых шесть дней, (шесть дней, мама!) терпел нытье жены, ее подруги и малолетки! Это я — бедный мальчик, потому что сын бросил меня на произвол судьбы, прикинувшись больным!

— Ну, во-первых, тебя никто не заставлял соглашаться с Маргаритой, потому что ты заранее знал, что она хочет полететь со своей подругой. А во-вторых, ты прекрасно знал, зачем твоя жена так уговаривала тебя, чтобы именно ты настаиваешь на поездке Володи! И я нисколько не осуждаю Вову, что он бросил тебя на них, а сам встречал Новый год с Кирой по скайпу!

— ЧТО?!

— Да, да, сынок! Сложи два и два! Мой внук никогда не будет плясать под вашу дудку!

— Погоди. Так вот эта вот и есть та девушка, из-за которой у Вовки снесло крышу?! — Сергей смотрел на дверь, в которую вышла Кира.

— Да. И я хотела сама с ней познакомиться. Только вот получилось немного не так, как хотелось бы. Но она помогла совершенно ЧУЖОМУ человеку!

— Ты хочешь сказать, что она ничего не знает?

— Даже и не догадывается, что только что «познакомилась» с отцом своего молодого человека!

— Она просто еще не знает, кто я такой!

— И ты серьезно думаешь, что это тебя спасет? — усмехнулась Анна Ивановна.

* * *

Звонил Вова. Я так была этому рада, потому что не знала, как сбежать от того мужчины. Не знаю, что на меня нашло, но не заступиться я просто не могла. Что ж, по крайней мере, он перестал орать!

— Привет!

— Привет! Ты почему не спишь?

Как же я соскучилась по его голосу!

— Если бы я спала, как бы я ответила? Я тебе звонила! Ты был не доступен.

— Да. Прости. Так получилось. Я прилетел домой с отцом.

— Ты в городе?! — моей радости не было предела! Увидеть его и рассказать о том кошмаре, который только что пережила!

— Да, Кир! Я так обрадовался, что смогу вырваться раньше, что не мог предупредить. А потом, сама понимаешь, перелет. Ну, и рядом с отцом не попишешь смски. Я включил телефон, как только приехал домой, но потом позвонил отец. В общем, тут небольшие проблемы, но, кажется, папа все уже уладил. Просто мне пришлось ждать, пока он не даст отбой!

— Все нормально?

— Да! Ты можешь зайти в скайп?

— Вов, я не еще дома.

— Не дома?! Кира, на улице второй час ночи! Ты где?!

— Я в больнице, — устало призналась я. От его голоса я расслабилась, у меня стали слипались глаза. И если бы я сейчас присела, то уснула бы на месте!

— Что значит в больнице?! Кира! Говори где, я сейчас приеду!

— Вова, не надо никуда ехать, пожалуйста! Ты только что с самолета!

— И что?!

— Вов, со мной все в порядке! Так получилось. Я потом тебе все расскажу. А сейчас я вызову такси и поеду домой. Я устала, хочу помыться и лечь спать.

— Кир!

— Вова, пожалуйста! Я позвоню, как только буду дома! Хорошо? А сейчас дай мне вызвать такси.

— Только обязательно позвони!

— Хорошо!

Я отключила вызов.

— Не нужно такси! — раздалось у меня за спиной.

Я обернулась. Сергей Яковлевич стоял в дверях и загораживал собой почти весь дверной проем. Его пальто с плечами делало его еще шире, а черные густые волосы и такие же брови придавали его лицу суровости и мужской красоты. И мне показался он таким знакомым…. Но в тот момент я не могла ни о чем думать, кроме душа и подушки.