Параллельные - Оксана Алексеева

– Что ты понимаешь, девочка? – сказала мне это девушка, которой самой не больше двадцати лет. – Гордость не имеет никакого отношения к любви! И кто ты такая, чтобы в душу ко мне лезть? Пойду я. И не говори ему, что я приходила.

Она совсем не в себе. Уже ведь сказала – при ней же! Но ладно, лишь бы ушла. Поддержала, называется, с жалостью вообще надо быть поосторожнее, не всем она показана по диагнозу.

Закрыв дверь, я упала на диван. Теперь не хотелось представлять себя хозяйкой этой роскоши. Светлана – не мой тип людей, мы не смогли бы с ней подружиться, но жалость она к своей персоне вызвала. И сколько еще фанаток, которые даже мечтать о личной встрече не могут? На ее фоне я вдруг четко осознала, что собственную симпатию задушу в ростке – никаких больше фильмов с его участием, никаких веселых разговорчиков на неформальные темы. А то еще не хватало потом скакать такой же обезумевшей курицей и надеяться на несбыточное – что когда-нибудь «ласковый и недоверчивый звереныш» все-таки остановится… Тьфу, даже в мыслях звучит бредово. Светлана, так на меня непохожая, случайно ответила на мой же вопрос, который вертелся на уме до ее прихода – нет, я ни за что не превращусь в ее копию. У меня впереди вся жизнь, я еще даже не выучилась, а разбить себе сердце еще несколько раз успею, незачем начинать с самого безнадежного варианта.

К вечеру дом наполнился Гошей. Я успела с ним переговорить наедине – описала сегодняшнюю ситуацию и свои эмоции после. Он, как вернейший из друзей, меня поддержал:

– Между любым другим человеком и Ксаном Исаевым – я выбрал бы Ксана, ты это знаешь. Но между тобой и Ксаном я всегда выберу тебя. Хотя ты поёшь так стремно, что мне иногда хочется сбежать на Камчатку.

– Спасибо, Гош. Странно, что в твоих дилеммах нигде Иришка не прозвучала.

– А, точно! – вспомнил мой большой товарищ. – Иришка тоже гадостно поет!

На том тема и была закрыта раз и навсегда, Гоша пообещал никогда нас больше не «женить» и на романтику не намекать. Мне сразу стало легче – всегда становится легче, если все предельно понятно. А небольшая влюбленность пусть пока остается, она вынуждает улыбаться и поднимает настроение, само собой пройдет, не хроническая же она.

Жалко, что самому Александру никто о наших планах не сказал – он продолжал надо мной подшучивать по инерции, не представляя, что теперь в каждом его слове я случайно улавливала намеки. Он приехал с работы и побежал наверх, чтобы принять душ и переодеться, пока мы с Гошей греем ему ужин. Но вернулся с ироничной претензией:

– Кристина, признавайтесь, вы фетишистка?

– Никогда за собой не замечала…

– Тогда верните мою расческу – такая щетка с деревянной ручкой. Мне на две минуточки, потом снова сможете забрать, – посмотрел в мои удивленные глаза и отмахнулся. – Ладно, буду ходить лохматым.

Мне бы сразу вспомнилось, если бы я не зациклилась на том, что ему и лохматому с мокрыми волосами хорошо. Но дошло, когда он уже сел за стол:

– Кажется, Светлана сегодня какую-то расческу забрала! Я думала, что это ее!

– Хм, а зачем она Светлане?

Я развела руками – мол, очевидно же:

– Просто не я здесь фетишистка.

– Ясно, поищу еще. Может, упала куда, – он быстро переключился, не посчитав тему важной. – Вы посмотрели фильмы, как обещали?

– Один только успела, – я побежала к чайнику, чтобы не заострять внимание на своем замешательстве.

– И как вам? – Александр не унимался.

– Не могу сказать, что очень понравилось.

Он громко рассмеялся:

– Не удивлен! А ваша честность уже предсказуема, мне нравится. Сегодня у меня больше дел нет, Егор Михайлович меня по возможности разгружает. Предлагаю втроем посмотреть другой фильм – пофукаем вместе. В моей комнате домашний кинотеатр, если Гоша выдохнет, то втроем прекрасно разместимся.

Гоша на месте от радости подскочил, но я глянула на друга сердито и ответила:

– Я пас. Займусь другими делами, если не возражаете.

– Ну… как хотите.

Он явно удивился моей неожиданной холодности. Но лучше так, чем обратиться в курицу. А это буквально уже в паре сантиметров от моего клюва. Особенно если развалиться втроем на его кровати, смотреть фильмы, где камера его облизывает и захлебывается собственным восторгом, думать о том, как там татуировка поживает – зажила уже или нет, и почему бы нам вместе ее не посмотреть, это должно быть интереснее фильма.