Привет, сосед! - Лея Кейн

Мать встречает меня у дверей гостиной. Заведенная, всполошенная. Нервничает.

— Дем, будь к нему терпимее, — просит, холодными пальцами вцепившись в мои руки. — Он очень сердит.

Не задерживаясь, вхожу в нагретую камином комнату. Папаша стоит у панорамного окна, одной рукой держа мобильник у уха, другую сунув в карман брюк. А на диване, нога на ногу — Серебрянская. При моем появлении с трудом сдерживает свою змеиную ухмылку. Оставляет кофейную чашку на стол и откидывается на спинку дивана.

— Привет, — шелестит коброй.

— Привет, — бросаю ей небрежно. — С восьмым марта. — И перевожу взгляд на отца: — Чего ты хотел?

Он заканчивает разговор, сбрасывает звонок и поднимает на меня взгляд. Как всегда, тяжелый, надменный.

— Я заблокировал карту, что тебе мать дала, — информирует, распрямив плечи. — А то ты с нее уже чуть ли не подгузники покупаешь для помета той подзаборной проходимки.

— Ты заходишь слишком далеко, — отвечаю ему, скрипя зубами от оскорблений в сторону моей невесты. — Но если вызвал меня за этим, то спи спокойно. Не нужны мне больше твои вонючие бабки!

— Я тебе вовсе не отказываю в своих вонючих бабках, щенок! — фыркает презрительно. — И ты даже получишь их назад. Вместе с торговой сетью, на которую слюни пускаешь. Но при условии, что женишься не на той нищебродке мелкого помола, а на Арине.

Серебрянская кивает ему в знак благодарности и смотрит на меня так, будто я ей теперь жизнью обязан.

— А внука тебе с Ариной не заделать? — цежу сквозь зубы.

Что за день-то такой! Второй раз меня из себя выводят.

— Так заделан же уже, — папаша кивает на кофейный столик, где рядом с подносом сладостей лежит медицинская справка. Подписи, печати — все как положено.

Хватаю листок и пробегаюсь глазами по строчкам.

— Девять недель, Дем, — гордится Серебрянская, артистично положив наманикюренную руку на свой плоский живот. — Сама не ожидала.

— Это невозможно, — шиплю в ярости.

— Ты разве забыл, как мы вместе Новый год встретили? — продолжает она вбивать гвозди в крышку моего гроба. — Как предались страсти после ухода гостей?

— Я с тобой без резинки страсти никогда не предавался! — Швыряю справку на стол. Не верю я, что кувыркался с ней не предохраняясь. Я хоть и синий был, но после Арса черта с два бы полез на нее без презерватива!

Она оскорбленно поджимает губы.

— Я уже сказала твоим родителям, что ни на что не претендую. Ты любишь ту бедную девушку, — не изменяет она сценарию. — Я в ваши отношения лезть не собираюсь. Если сможешь с этим жить, можешь вообще не принимать участие в воспитании нашего сына. — Ее рука слегка поглаживает обтянутый блузкой живот. — Пусть чужого дядю папой называет.

— Пока ты, клоун, будешь подтирать жопу чужому выбл*дку! — режет словами папаша.

— Заткнись! — делаю шаг вперед, но меня останавливает возникшая передо мной мать.

— Дема, Демочка, не надо. Это же отец.

— Не смей лаять в сторону моей невесты и нашей дочери! — рявкаю ему, но в ответ получаю лишь молчаливую усмешку.

— А то что? — произносит он после недолгой тяжелой паузы. — Я с тобой церемониться не буду, Демьян. Либо ты соглашаешься на мои условия, либо до конца своих дней будешь жрать быстрорастворимую лапшу и покупать трусы на распродаже. Ты сейчас скажешь, что готов рискнуть, — желчно смеется он. — Только сначала выслушай. Я тебе сейчас все по полочкам разложу. — Отец садится на диван. По-царски закидывает руку на спинку. В другой вертит свой дорогой айфон. — Решишь жениться на той оборванке, пожалеешь, что не сдох, спившись в изгнании. Мне начхать, твой сорванец в ней корни пустил или ее бывшего Виталия. Ее трусы — ее забота. Но учти, ты не найдешь хорошую работу, а она лишится своей. Вы не только в нашем городе станете никому не нужны, по всей стране не найдете места, куда приткнуться. Ты меня знаешь, я могу это устроить.

— Какой же ты…

— Я и без крыши над головой вас легко оставлю. Мне нетрудно поднять документы пятилетней давности, подкинуть их хорошему адвокату и вытурить вас из квартирки, на которую точит зуб родная тетка твоей пузатой зазнобы. У тещеньки твоей тоже проблемы возникнут, если вдруг выяснится, как она подворовывает у себя на фирме. Мелочи, конечно, но штраф будет таким, что продажей дома она не отделается. Я тебе такую паскудную жизнь устрою, что ты возненавидишь тот день, когда сделал этот неправильный выбор.

Мать гладит меня по плечу, тихонько шмыгая носом. Жаль, что этого мало для поддержки.

— Или, — меняет тон отец, — ты откупаешься от того недоразумения, которому сегодня подарил детскую кроватку и коляску, женишься на Арине, становишься примерным семьянином и успешным предпринимателем, и все живут долго и счастливо.

— Суровый вы, Вячеслав Демьянович, — подлизывает ему Серебрянская. — Насильно мил не будешь. Зачем же заставлять Дему против воли брать меня в жены?

— Разве против воли? — Он включает айфон, открывает приложение банка и выжидательно смотрит на меня. — Мне достаточно провести пальцем — и на твоей карте появится триста тысяч. Это намного больше стоимости эскорт-услуг. Сэкономив, худо-бедно год твоя ненаглядная Стефания протянет, а дальше пусть сама думает, на что бананы своей мартышке покупать.

Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки до хруста пальцев. Еще никогда так не хотелось врезать родному отцу. Челюсть выбить, чтобы подавился ею.

— Знаешь, порой мне кажется, что мы все — мартышки. А ты — шарманщик, — выплевываю брезгливо.

— Так или иначе, на чашах весов твой голый зад и безбедное будущее. Выбор только за тобой.

— А с Арсом ты разговаривал? Где гарантия, что это не его произведение искусства? Да будет тебе известно, она и с ним страсти предавалась! — зло кошусь на вспыхнувшую краской Серебрянскую.

— Я, Дема, не настолько распущена, чтобы не знать, от кого жду ребенка, — пищит, стараясь держать лицо. — Вячеслав Демьянович, я, наверное, пойду. Мне в моем положении нервничать нельзя.

Она как-то неестественно встает с дивана, держа ладонь на животе и, цокая каблуками, выходит из гостиной, оставив здесь только запах своих навязчивых духов и проклятую справку.

Мой мобильник вибрирует входящим сообщением. Решив, что мне написала Колобок, быстро вынимаю его из кармана, но вижу уведомление из банка, что на мой счет зачислено триста тысяч.

Наши с отцом взгляды встречаются, и он шакалом скалится:

— Завтра о ее беременности узнает ее отец. Послезавтра — пресса. Потом — весь город. Твоя хабалка будет рожать в канаве. Потому что я не думаю, что депутат Серебрянский позволит тебе жить в свое удовольствие, пока его отвергнутая дочь страдает от одиночества. Сделай правильный выбор, Демьян. И никто не пострадает.