Спроси свое сердце - Ванесса Фитч

Лик луны заволокли тучи, дом погрузился во мрак. Нужно встать, спуститься вниз и включить свет. И запереть входные ворота, Мартин оставил их раскрытыми.

Джейн внезапно сообразила, что уже поздно. Около девяти или того больше. Пора снова взглянуть в лицо реальному миру с его более чем реальными проблемами.

Продолжай думать о ребенке, твердила она себе. Ребенке. Мартина. Младенец наполнит жизнь смыслом – должен наполнить.

Она вздохнула, затем повернулась и собралась встать с кресла, как вдруг увидела в дверном проеме тень. У Джейн перехватило дыхание, затем она окаменела, увидев, как человек стремительно вошел в комнату. Увидев, кто это…

– Мартин! – вырвалось у нее, и Джейн снова упала в кресло. Ее била дрожь. – Ты… ты вернулся.

– Конечно, вернулся, – ответил он кратко. – Я люблю тебя, хотя ты мне и не веришь.

– Я… я… – Джейн прижала к груди детскую книжку, наблюдая за Мартином безумным взглядом.

– Я не уехал, несмотря на твое пожелание. И я уехал, потому что мне это было необходимо, пока я окончательно не пал жертвой собственного желания и нетерпения.

– Мартин, я…

– Пожалуйста, не перебивай, Джейн, – остановил ее Мартин, озираясь по сторонам. В волнении он начал мерить детскую шагами, и оттого пустая колыбелька снова противно заскрипела. Мартин внезапно остановился рядом с ней, мягко положил руку на спинку и молча уставился на нее. Джейн чувствовала, что сейчас умрет. Он действительно не знал? И не догадывался?

Когда он поднял глаза, Джейн поняла, что не знал. В его взгляде сквозило только раздражение.

– Я больше не мог разобраться сам, где ложь и где правда. Ты никогда бы не раскрыла мне всей правды о себе, поэтому я решил разобраться в фактах сам.

– В фактах? – потрясенно вымолвила Джейн.

– Да, в сухих фактах. И теперь мне известно точно, что, кроме твоего мужа, у тебя никогда больше не было других мужчин. Я – тот единственный клиент, с которым ты переспала. И я – единственный мужчина, которого ты когда-либо любила, неважно, согласишься ли ты признать это или нет!

– Да как же ты все узнал? – на одном выдохе спросила Джейн.

– Это дело моей жизни – распознавать правду.

– Как?

– Прежде всего я перекинулся парой слов с твоим боссом.

– С Майклом? – чувствуя, как слабеет ее голос, прошептала Джейн.

– Именно с ним и никем иным. Прямой, открытый человек, мне он понравился. Похоже, он стал относиться ко мне чуточку лучше, когда я рассказал, как люблю тебя. Затем я переговорил с Софией.

– С Софией? Ты говорил с Софией? Но ведь она… она…

– Да, наслаждается тихоокеанским круизом. Именно это я узнал у вашей милой секретарши, которая, считаю долгом добавить, находит тебя самой лучшей дамой, которая ей когда-либо встречалась в жизни. Забавно, сколько людей сказали о тебе то же самое. Неплохо так нравиться людям… Да, так вот я позвонил Софии на лайнер, и мы очень мило и очень обстоятельно побеседовали.

– Боже…

– Так молись же на нее, извращенная маленькая сочинительница! Именно София открыла мне, что твой муж был и твоим первым и единственным любовником. И то, что ты сама ей недавно рассказала о том, что в действительности никогда не любила мужа. София заверила меня, что ее сестра никогда бы не легла в постель к человеку, которого не полюбила бы до самозабвения. Она наблюдала за нами тогда, в торговом центре, и интуиция подсказала ей, что ты безумно меня любишь, но боишься показать это, чтобы опять не подвергнуться страданиям, через которые успела пройти. Что ты боишься опять довериться мужчине… Это так?

– Я… я… – Джейн не смогла выдавить из себя и слова. Слова были тут, они вертелись на кончике языка, но у нее не было сил их выговорить. Сказать, что она его любит, – значило не просто доверить ему свою любовь, но и своего ребенка. Дерзнет ли она?

– Скажи мне, глядя в глаза, – попросил Мартин, опершись на оконную раму. – Ты меня любишь?

Джейн подняла глаза, ее сердце готово было разорваться. Могла ли она отрицать свои чувства, когда они заполонили ее всю, ее тело и душу? Бесполезно. Будь что будет, но она должна открыть правду.

– Да, – выдохнула Джейн. – Я… я люблю тебя все это время.

Он застонал и рывком поставил ее на ноги, намереваясь утопить в поцелуях. Внезапно книга выпала из ее ослабевших рук и с глухим стуком шлепнулась на пол. Мартин нагнулся и поднял ее.

– Что это?

Полоска лунного света упала на обложку, и он смог прочитать название. После чего медленно перевел взгляд на Джейн.

– Ребенок? – спросил он тихо. – У тебя будет ребенок? У нас будет ребенок?

Она кивнула, не в состоянии произнести ни слова.

– И когда ты сказала, что не забеременеешь, ты была так уверена, потому что… уже была беременна?

Джейн снова молча кивнула.

И тогда крик торжества потряс грудь Мартина.

– О, моя дорогая, моя прекрасная, моя бесценная и бесконечно глупенькая Джейн! Ты должна была мне все рассказать. Ты… – Он замолк, положив книгу в колыбельку и, качая головой из стороны в сторону, не отрываясь глядел на Джейн. – Нет, ты все сделала правильно. В то время это запутало бы меня еще больше. А сейчас я точно знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Чтобы мы поселились в этом доме. Я хочу писать здесь книги и жить своей семьей. Жить более простой, но и более насыщенной жизнью.

Джейн не верила своим ушам. Это было то, о чем она грезила и на что втайне надеялась. Нет, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Он просто не мог вот так сразу обрушить на нее счастье!

– Это правда, Мартин? Правда?

– Я никогда не был так уверен в том, что говорю.

– А как же твоя жизнь в Сиднее? Твоя карьера? Твои планы – ты ведь говорил, что собираешься занять пост судьи…

– Больше мне ничего этого не хочется, да, наверное, никогда не хотелось. Сказать по чести, мальчишкой я готов был в будущем к любой профессии, только не адвоката. Я всегда более походил на мать, которой были ближе творчество, спорт. Но когда я перестал ей верить…

Он внезапно оборвал речь, а лицо исказила гримаса недовольства. Однако спустя минуту Мартин решился:

– Послушай, ты все равно должна знать. Однажды – мне было тогда пятнадцать – я застал мать с другим мужчиной. Ну… ты понимаешь, прямо во время акта. Для меня это было ужасным шоком. Она пыталась объяснить, что ей просто необходимы чья-то забота и помощь, что мой отец вот уже несколько лет не обращает на нее внимания… Но я не слышал. Я видел перед собой дьяволицу, до того казавшуюся мне святой. В те годы я еще ничего не знал о неудовлетворенности и желании. В моем юношеском сознании она была проституткой и только. Сейчас я понимаю, что вел себя как ханжа, маленький самоуверенный ублюдок.