Дневники Кэрри - Кэндес Бушнелл

Когда мы отъезжаем от дома и выруливаем на улицу, я оборачиваюсь, и меня охватывает чувство вины. Я не должна уезжать. Мне нужно сидеть дома и работать. Как я могу стать писательницей, если не обладаю дисциплиной?

Но у Лали новая работа в торговом центре. Теперь она работает в магазине «Гип» и по большей части предоставлена самой себе. Себастьян наверняка захочет зайти повидаться с ней, и, когда они начнут говорить, про меня совершенно забудут. Мне неприятно думать, что я не могу доверять Себастьяну и Лали, но уж слишком они сдружились за последнее время. Каждый раз, когда я вижу, как они обмениваются шутками или по-приятельски хлопают друг друга по рукам, у меня появляется нехорошее предчувствие. Это как слушать тиканье часов, в котором интервалы между звуками постепенно увеличиваются. Все реже и реже, а потом раз — и тишина.

На сцене, лицом к публике, стоит Синтия Вианде и держит в поднятой руке номер «Мускатного ореха».

— На этой неделе в номере опубликована статья Кэрри Брэдшоу о кликах.

Раздаются умеренные аплодисменты, все встают.

— Ты написала хорошую статью, Брэдли. Отличная работа, — говорит Мышь, подбегая ко мне.

— Нам не терпится ее прочесть, — говорят немногочисленные ученики, проходя мимо и скашивая глаза в мою сторону.

— Рада, что все это закончилось? — спрашивает Себастьян, подмигивая Мыши.

— В каком смысле? — спрашиваю я.

— Я имею в виду историю с «Мускатным орехом», — поясняет Себастьян, а затем обращается к Мыши:

— Она тебя тоже доставала бесконечными вопросами с видом заправского репортера?

Мышь смотрит на него с удивлением:

— Нет.

Я вспыхиваю от смущения.

— Ну ладно. Главное, дело сделано, — говорит Себастьян и улыбается.

Мышь многозначительно смотрит на меня, я в ответ посылаю ей взгляд, призванный сказать: «Мужчины, что с них взять?»

— Да вот же она! — кричит Мэгги. — Вот она, наша звезда.

— Ой, прекрати, Мэгвич. Это же просто заурядная статья для «Мускатного ореха».

Тем не менее я польщена. Сажусь рядом с ней за стол для пикников, который стоит в нашем амбаре. Земля совсем замерзла, и в воздухе чувствуются холод и сырость, и так будет продолжаться еще много месяцев. Будет то немного теплее, то холоднее. На мне вязаная шапочка в виде длинного колпака с помпоном. Мэгги делает вид, что зимы не существует, поэтому не носит ни шапок, ни перчаток, разве что во время лыжных прогулок. Она курит одну сигарету на двоих с Питером и потирает руки в перерывах между затяжками. На Лали надеты мужские ботинки, такие носят строители. Вероятно, последний писк моды.

Лали просит у Мэгги затянуться, что странно, ведь курит она редко.

— Статья отличная, — скупо хвалит меня Питер.

— Все, что делает Кэрри, хорошо, — говорит Лали. Из ноздрей она выпускает завитки дыма. — Правда? Кэрри всегда будет сопутствовать успех.

Я не могу понять, она что, специально старается меня задеть? Или просто говорит в своем обычном стиле? Не могу определить. Смотрит она на меня с вызовом, словно специально хочет, чтобы я поломала голову над этим вопросом.

— Мне не всегда сопутствует успех, — оправдываюсь я, вынимая сигарету из пачки, которая принадлежит матери Мэгги. Она как раз оставила очередную попытку бросить курить.

— На самом деле обычно у меня ничего не получается, — говорю я, стараясь перевести разговор в шутку. Затем прикуриваю, делаю затяжку, задерживаю дым во рту и выпускаю несколько красивых, ровных колец. — Иногда мне везет.

— Да ладно тебе. — Мэгги нетерпеливо перебивает меня, давая понять, что я напрасно принижаю свои достижения. — Ты пишешь для «Мускатного ореха», у тебя, кажется, четыре награды за прыжки с вышки, и ты увела Себастьяна у Донны ЛаДонны. По мне, так у тебя все есть.

На какое-то время воцаряется неловкое молчание.

— Ну, не знаю, — прерывает его Мышь. — Кто-нибудь может сказать, что у нее все есть?

— Ты можешь, — отвечает Мэгги. — Ты и Питер.

— И Лали, — добавляю я. — И ты, Мэгги. Кстати, я Себастьяна у Донны не уводила. Он говорит, что не встречался с ней. Да если бы даже и встречался, она мне не подруга. Я ей ничего не должна.

— Ты ей об этом скажи, — ухмыляется Лали и давит окурок сигареты ботинком.

— Да кому есть дело до Донны ЛаДонны? — громко вопрошает Мэгги и смотрит на Питера. — Она меня достала уже. Слышать о ней больше не хочу.

— Я тоже, — говорит Питер неохотно.

— Ну да, — соглашаюсь я.

Питер смотрит в сторону, гасит сигарету и поворачивается ко мне.

— Ты знаешь, что Смидженс хочет, чтобы ты написала еще одну статью для газеты?

— Да? Здорово.

— О чем будешь писать? — спрашивает Лали. Она вынимает из пачки новую сигарету, смотрит на нее, затем кладет за ухо.

— Ну, придется подумать, — отвечаю я, пытаясь понять, отчего Лали сегодня такая странная.