У тебя есть сын - Лина Филимонова

- Не-а, -  отрицательно качает головой он. 

- Ну ладно. Нравится трансформер? 

- Ага, - кивает Матвей. - Маме покажу. Только она уехала. И я ночью буду спать без нее. И завтра без нее. 

- Уже соскучился?

- Ага. 

- Я тоже по ней скучаю. 

- Ты ее любишь? Мою маму? - внезапно спрашивает головастик. 

- Люблю, - не задумываясь отвечаю я. 

- Я тоже ее люблю. 

Да, пацан. У нас с тобой много общего… 

- Ты скоро переедешь в Москву с мамой, - говорю я Матвею. - Я там живу. В Москве. Будем часто видеться. 

- А там карусели есть?

- Есть. 

- А большие горки? 

- Тоже есть.

Матвей кивает. 

Раз горки есть, то Москва ему нравится…  Интересно все-таки общаться с маленькими детьми. Странная у них логика. Забавная. А вопросы - прямо в точку.

Меня кормят обедом. После еды Матвей начинает тереть глаза, зевать и бабушка ведет его спать. 

- Ты еще придешь? - спрашивает он. 

- Приду… Если можно. Я тут на два дня. 

Я смотрю на Елену Викторовну. Она кивает. 

Может, это и странно, что я дружу с чужим ребенком. Но Матвей мне не чужой! Он сын Яны. А она для меня - все. 

И, мне кажется, Елена Викторовна это понимает. 

Вечером честь укладывать Матвея выпала мне. Я почитал ему сказку, мы поболтали о том, что его мама скоро вернется и заберет его в Москву. И он уснул на полуслове. 

Я укрыл его одеялом и минуту постоял у его крутейшей кровати в форме гоночной машины. А потом не удержался и чмокнул лягушонка в лоб. 

Где-то я слышал, что спящие дети похожи на ангелов… Матвей - так точно похож. Хотя днем он скорее чертенок. 

Да что за телячьи нежности? Что вообще на меня нашло? 

Я спускаюсь на первый этаж и Елена Викторовна зовет меня выпить чаю в саду. 

- Я часто тут сижу вечерами, - говорит она. - А Яна любит пить тут кофе по утрам.

- У вас тут как в раю. Тихо, спокойно. Птички поют, цветами пахнет... 

- Вот именно! И зачем эта Москва нужна… Там дышать нечем и все носятся, как сумасшедшие. 

- Там деньги, - вырывается у меня. 

- Не так уж много денег нужно для счастья, - произносит мама Яны. 

И эта мысль поражает меня до глубины души. 

Мне всегда казалось, что для счастья денег надо очень много. Тонны! Я думал: вот заработаю миллион... два, три, десять, двадцать… И тогда оно и придет. Счастье.  

Сейчас у меня достаточно денег. 

А самые счастливые моменты остались позади. Они случились, когда у меня за душой не было ни гроша. 

Самые приятные воспоминания моей жизни - это наши с Яной свидания на крыше, наши поцелуи при луне и начало наших отношений, когда все было так романтично, трепетно и нежно… 

 Я провел с Матвеем два дня, субботу и воскресенье. 

Мы играли, гуляли, ели мороженое и катались на каруселях. Под присмотром его бабушки, с которой у меня получилось найти общий язык. 

И все время у меня было ощущение, что я что-то упускаю. Как будто какая-то мысль постоянно вертится на краешке сознания, но я не могу ее поймать. 

Я никак не мог понять, в чем дело, и плюнул на это. Решил, что, если это важное - то я рано или поздно вспомню. 

Меня осенило в туалете самолета. Странное место для осознания, но так уж вышло. 

Я вымыл руки. Потянулся за бумажным полотенцем и случайно бросил взгляд в зеркало. 

Увидел свой нахмуренный лоб и взгляд из-под бровей. И вдруг уловил сходство. 

Я недавно видел этот взгляд. И эту складку между бровей. И это выражение лица… 

У Матвея. 

Сын Яны похож на меня.

Это странно… 

Это невозможно…

Как это может быть?!

39

Кирилл

Матвей похож на меня. Реально похож. Очень. Он выглядит как я на детских фотках! Почему я раньше этого не увидел? 

Потому что я слепой идиот! 

Но как это возможно? Ему недавно исполнилось два года, а мы с Яной расстались больше трех лет назад.  Беременность длится девять месяцев... Не сходится! 

Ему два… а выглядит он на все три!

А что, если Яна сказала неправду о его возрасте? 

Но зачем?... 

А затем, что в тот момент она считала меня мудаком, способным на нечеловеческую низость… 

Блин. 

Неужели Матвей - мой сын? 

Кто-то дергает ручку двери. Я прихожу в себя. 

Выбираюсь из туалета. 

Стою столбом посреди прохода, и испытываю непреодолимое желание ворваться в кабину к пилотам и заставить их развернуть самолет обратно. 

Матвей - мой сын… 

- Разрешите пройти! 

Меня обходит какой-то мужик, на меня странно смотрит улыбчивая стюардесса. 

Но мне все равно…

- Вам плохо? - стюардесса оказывается рядом со мной. 

- Мне? - удивляюсь я. 

И возвращаюсь на свое место. 

Мне не плохо. Я просто в шоке. На грани счастливого обморока. 

Я - отец Матвея... 

Это правда. Я чувствую это. Давно чувствовал, но сам не понимал. 

И сейчас я так хочу еще раз взять Матвея на руки, посмотреть в его глаза и сравнить наши отражения в зеркале…