Надежда Феникса - Марина Индиви

Вопреки всем моим предположениям, разгневался почему–то не Феникс, а дракон. Нахмурившись, вперил в мою сестру такой взгляд, от которого Любе полагалось задымиться. Она, кажется, тоже так подумала, потому что опрокинула в себя стакан воды залпом.

— Я понимаю, что вы из другого мира, ларэй, — сдержанно произнес Миранхард, — но я в данном случае обращался не к вам, и даже малейшее знание правил этикета могло бы вам намекнуть на то, что ответ ждут не от вас.

— То самое малейшее знание, которое сейчас заставило вас акцентировать на этом всеобщее внимание? — не осталась в долгу сестра.

Я даже листик салата перестала жевать: обычно Люба отвечала менее витиевато, но в целом… это вообще что сейчас было?!

Миранхард нахмурился еще сильнее.

— В моей стране женщины уважают старших, а особенно мужчин.

— О, ну могли бы и не намекать на свой возраст. Я и так понимаю, что в старости всякое бывает.

— Любовь! — воскликнула бабушка.

— Точно! За любовь! — не преминула воспользоваться случаем Люба и поднять бокал с водой, который слуга только–только наполнил. — Не за меня, в смысле, а в принципе!

Я решила ее поддержать, пока все это не переросло в международный конфликт. Подняла свой бокал и быстро метнула в бабулю вопрошающий взгляд. Та ответила мне многозначительно приподнятой бровью.

— Благодарю, благополучно добрался, — поставил точку во всем этом Феникс. Правда, тут же перевел взгляд на меня: — Встречный вопрос, Миранхард. Как вам путешествовалось с Надеждой?

Не уверена, что это прямо сейчас не перерастет в международный конфликт. Теперь уже с подачи императора.

— Чудесно, — заоблачно отозвался Миранхард.

— Вот как, — хмыкнул Феникс в ответ на его заоблачность, а посмотрел почему–то на меня. — А вам, Надежда?

— Волшебно.

Люба с интересом за нами наблюдала, даже бабуля (хотя у меня уже язык не поворачивался называть эту посвежевшую и помолодевшую женщину так) отвлеклась от еды. Если так продолжится, есть здесь вообще никто не будет. В данном случае, несмотря на весь разносол, зрелища здесь гораздо более интересные, чем хлеб.

— И вам даже в голову не пришло, что стоило бы кого–то предупредить? Попрощаться? — продолжил Феникс.

— Зачем? Вы же меня все равно догнали. Попрощаемся сейчас.

Его императорское величество потемнело лицом, а я с энтузиазмом взялась за еду. В конце концов, никто не помешает мне наслаждаться ужином! Я в последний раз очень давно ела. Очень–очень давно, им тут всем еще повезло, что я не грызу тарелки, чавкая, как сухопутная свинка.

Мужчины одновременно посмотрели на меня — я почувствовала их взгляды, скрестившиеся на уровне моего лица как шпаги.

— Что вы планируете делать дальше, Надежда? — это был император.

— Есть, — честно призналась я.

— А дальше?

— Легран, тебе не кажется, что ты слегка давишь? — светски спросил Миранхард.

Судя по выражению лица Феникса, не казалось. Хотя он бы сейчас с удовольствием задавил дракона, что в принципе представлялось мне технически сложным. Я не знала, каковы фениксы в полной боевой мощи, но обернувшийся Миранхард мог раздавить не только императора, но и всех нас вместе взятых с этим столом.

— Я бы хотела поблагодарить вас за гостеприимство, — бабушка пустила в ход тяжелую артиллерию переключения внимания на себя. — Вас, Легран, и вас, Миранхард. За то, как вы встретили меня и моих внучек в новом для них мире и в новых обстоятельствах.

Дракон принял комплимент с улыбкой и склонил голову в знак согласия, что же касается Феникса, тот отозвался в своем репертуаре:

— Ваша благодарность бесценна, Катерина. Жаль, что некоторые из внучек так и не смогли этого оценить.

На сей раз он не смотрел на меня, но я прямо–таки почувствовала себя той самой «некоторой» внучкой. А еще, помимо этого, я почувствовала здоровую злость. От того, как император вечно все перекручивает! Я не просила, чтобы меня тащили в новый мир, особенно так экстренно. В конце концов, никто не мешал им встретиться со мной и поговорить… Ну ладно, предположим, это отпадает, потому что я сдала бы их в психушку, вызвала полицию или что еще покруче. Но тем не менее ключевое «поговорить» все–таки никто не отменял. Равно как и того, что смотреть на меня сверху вниз было необязательно. Я уж молчу о том, что он сделал вчера.

— Ну что вы, — с милой улыбкой сообщила я. — Я ценю все, что вы для меня сделали, ваше величество. Абсолютно все.

Я подчеркнула слово «абсолютно», возвращаясь к еде и пытаясь насладиться окружающей нас атмосферой. Персиковые оттенки и уютные картины с высоты полета дракона раскрашивало мягкое теплое закатное солнце, перехваченные лентами портьеры лениво шевелились под порывами залетающего в столовую знойного ветерка.

— То, что наши взгляды на мир расходятся, еще не означает, что мы не можем наладить контакт.

Наладить контакт?! Теперь это так называется?

А вообще…

— Не имею ни малейшего желания его с вами налаживать, — отрезала я. — Я здесь в гостях, после чего либо возвращаюсь к себе, либо принимаю предложение Миранхарда стать его законной супругой!

Что–то звякнуло о чью–то тарелку. Люба присвистнула. Миранхард посмотрел на меня одобрительно (ему это показалось хорошим знаком), а Феникс — так, будто хотел придушить.

— Вот, значит, как, — произнес он по–императорски тяжело.

— Именно так, — ответила я. — Не переживайте. Мы в любом случае пригласим вас на свадьбу, если она состоится. Если я все же решу вернуться, я с вами обязательно попрощаюсь. Все будет по этикету.

После моих предыдущих слов в столовой и так стало тихо, а после этих и подавно. Кажется, даже еда почувствовала себя неловко без снятых слугами с блюд крышек.

Дальнейший ужин тоже продолжался в молчании, хороший аппетит почему–то был только у меня, у дракона и у бабули. Люба даже не позарилась на десерт, хотя большую сладкоежку представить себе было сложно. Что касается Феникса, он с таким остервенением пилил мясо, что местному сервизу грозило лишиться одного из своих собратьев. Феникс же первым закончил и поднялся, что по этикету подняло всех остальных.

— Жду вас в соседнем зале, Надежда, — коротко произнес его императорское величество, после чего вышел.

— Вы можете не ходить, если не хотите, — напомнил мне Миранхард.

Да, да, помню. Алое сиринство здесь как