Льдинка для джентльмена удачи - Евгения Королёва

— Не строй такую траурную мину, — рассмеялась Дарья. — Ты сделал неверные выводы, Волконский. Все живы. Родители на Тибет улетели. Дзен постигать. Там связи нет. А остальные обойдутся без моих поздравлений. Дозвонился?

— Да.

Не оборачиваясь, Дарья кивнула.

— Я маме о тебе рассказал.

— Зачем?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Наверное больше не о чем. Она тебе привет передаёт.

— Спасибо.

— Ты бы ей понравилась.

— Это вряд ли.

Дарья обернулась, обняла мужчину за шею. Нежно, провела ладонью по его щеке, губам, волосам. Он потянулся за её рукой, ловя прикосновения.

— Тебе пора.

Он непонимающе посмотрел на неё, встретился с холодным, безжалостным взглядом и опустил руки.

— Уходи.

Дарья грациозно прошлась по комнате, скользнула пальцами вдоль спинки дивана.

Волконский наблюдал за ней, устало привалившись к стене.

— Гонишь?

— Просто тебе пора.

— Пожалуй. — Он посмотрел на часы, засунул руки в карманы и не двинулся с места.

— Отлично! — Даша вновь принялась мерить шагами комнату. — Тогда иди.

— Выслушай меня.

— Не хочу. — Дарья потянулась, зевнула.

Мужчина медленно покачал головой и едва заметно побледнел.

— Зачем ты так?

Девушка прижала указательный палец к губам, насмешливо улыбнулась:

— А ты как думаешь? Мне скучно, Волконский. Я попрощаюсь с друзьями от твоего имени. Так будет лучше.

Мужчина подался вперёд, напрягся, готовым к прыжку зверем.

— Отчего же, — сказал он, нехорошо прищурившись. — Попрощаться я могу и сам.

Их разговор прервал смех, несущийся со второго этажа, и Александра со Стасом, в обнимку, спустились вниз. Соколова висела на шее парня, шептала ему что-то на ухо распухшими губами. Верхняя пуговица на её платье отсутствовала, тщательно уложенные в начале вечера волосы лежали в беспорядке.

— Вот кто времени даром не теряет! — Волконский оценил потрёпанный вид Александры, хитро улыбнулся и хлопнул Стаса по плечу. — Горячая Снегурочка? Одобряю.

— Ты пьяный? — Стас прищурил глаза, верхняя губа чуть поднялась, обнажая зубы.

— Всё, понял! — Дмитрий примирительно вскинул руки. — Твою девку не трогать.

— Волконский! — голос Дарьи хлыстнул ударом бича. — Прекрати.

— Ревнуешь, красавица? — Мужчина расслабленной походкой подошёл к Даше, обхватил за талию и притянул к себе. Жарко дохнул в ухо: — Зря. Она лишь Снегурочка, а ты королева.

Дарья положила ладонь ему на грудь, медленно провела вверх, притянула к себе за свитер, заставив наклониться:

— Снежная королева. Не забывай.

— Я помню.

— Тогда будь осторожен, Кай. Я могу заморозить сердце, а после разбить его на мелкие осколки.

Ее ладонь скользнула выше, остановилась на плече, смахнула несуществующую соринку.

— Маша, — Дмитрий отстранился от Дарьи и обернулся к вышедшей на шум голосов Ротовой, — вы бы могли разбить чьё-то сердце?

Маша растерянно приоткрыла рот. Она переводила взгляд с Дарьи на Волконского и поражалась переменам произошедшим в них. Оба злые, смотрят друг на друга едва ли не с ненавистью. Пальцы Ланской превратились в когти хищной птицы, кажется ещё немного, и она вцепится мужчине в лицо.

— Нет, — спохватилась Маша. — Конечно нет!

— А вы, Александра?

— Ну, не знаю, — смутилась Соколова, припоминая всех брошенных ею кавалеров. — Зависит от обстоятельств. А что?

— Ваша подруга утверждает, что с лёгкостью разобьёт сердце любому. Мне например. Вот я и хочу выяснить, правду ли она говорит. А то влюблюсь в неё, знаете ли, а мне бах, и разбили сердце вдребезги.

Даша стояла, поджав губы, и закипала всё сильнее. Чувствуя, что выдержка может ей изменить, она благоразумно отошла подальше, скрестила руки на груди и презрительно посмотрела на Волконского.

— Нет, — решительно мотнула головой Маша. — Даша хорошая. Она не способна на такое. Не слушайте её.

— Добрый вы человек, Мария. — Волконский заприметил недопитую бутылку коньяка. Налил половину стакана, побултыхал коричневую жидкость и отставил в сторону. — Только мне думается, что всё так и есть. Разобьёт сердце своим острым каблучком и не заметит. Я ведь прав, Дашенька?

— А ты-то сам, бережно к чужим сердцам относишься? — скривила губы Дарья. — Ну давай, расскажи нам о своих подвигах. Скольких людей ты предал, скольким причинил боль?

Волконский молчал.

— Давай! — потребовала Ланская. — Рассказывай, не стесняйся. Мы ждём.

Дарья изящно опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. Дмитрий загипнотизировано уставился на носок туфельки, которым девушка нервно покачивала.

— Я, — Волконский устало провёл ладонью по лицу, — обманывал многих, но никого не предавал.

— А Линда? — спросил хмурый Стас.

— Линда?

— Твоя жена.

— Ах, жена! — Дмитрий взъерошил волосы всей пятернёй. — Так, то жена. Не сошлись характерами. С кем не бывает?

— Она тебя любила.

— Ну и что?

— А ты поступил с ней как последний...

— Не продолжай.

— Нет уж, продолжу. Помолчи и слушай, она как ни как моя сестра. В чём-то нелепая, ненормальная. Признайся, тебе за неё часто стыдно было перед партнёрами. Думаешь я не знаю? Какого хрена ты вообще на ней женился? Видел же, какая она.

По мере того как Стас говорил, брови Дмитрия поднимались всё выше.

— Зачем? — настаивал на ответе Стас.

— Не помню, — почесал затылок Дмитрий. — Говорю же, тут помню, тут нет, — попробовал он пошутить и почему-то оглянулся на Дарью.

Взгляды присутствующих обратились к Ланской. Девушка довольно ухмылялась уголком рта. Заметив, что все смотрят на неё, она взяла бокал с коньяком, к которому так и не притронулся Волконский, дала понять, что пьёт за мужчину, и, чуть пригубив благородный напиток, растянула губы в змеиной улыбке.

Волконский кивнул.

— Ну что ж, — он потёр ладони, опустился в кресло и забросил ногу на ногу, — устроим вечер откровений. Слушай, братик, о сестричке. Линда твоя ещё то чудо в перьях. К ней невозможно относиться серьёзно. Недоразумение ходячие. Хотя, фигура у неё и правда ничего. Всё своё. Вот в формы то эти её мозг и утёк весь. Даш, как думаешь, могу я реально любить такую девушку?

Дарья пожала плечами, дескать откуда ей знать на что он способен.