Роковая Роксана - Ната Лакомка

- …или пока я вас не убила, - закончила я фразу.

- А такое возможно? – поинтересовался граф.

- Вы же убеждены, что я – тысячелетний демон, - ответила я, продолжая изображать, что довольна и счастлива. – Для демона не составит труда прикончить некоего транжиру, которого по недоразумению называют королевским эмиссаром.

Бранчефорте хмыкнул, но тут заиграли контрданс, который я обещала господину Жиффару, и он уже бежал к цветочной арке, теряя маску.

- Вторая кадриль тоже за мной! – успел лишь сказать мне граф Бранчефорте, когда господин Жиффар умчал меня в круг танцоров, осыпая комплиментами, как некоторые сыпали деньгами.

Я станцевала контрданс, потом бранль, потом ещё один контрданс, а потом, пока выбирали судей, которые назвали бы лучший костюм сегодняшнего вечера, скрылась за уже знакомой колонной, чтобы отдышаться и хоть немного успокоиться.

Здесь меня нашли Стелла, мама и отчим, причём мама была в прекраснейшем настроении и чуть не мурлыкала, зато господин Тенби был необыкновенно мрачен.

- Ах, Аделард, не делай такое лицо, - упрекнула его мама, пока быстренько воткнула в мою причёску ещё пару шпилек и расправила кружева на декольте, - ничего страшного не произошло. Если бы меня поцеловали в плечо, я бы и не заметила.

- Я бы заметил, - сказал отчим.

- Не обращайте внимания на выходки господина эмиссара, - сказала я им обоим. – Граф любит эпатировать, вот и решил поразить нас, бедных провинциалов столичной выходкой.

- Тише! Тише! – чуть не запрыгала на месте Стелла. – Сейчас объявят лучший костюм! Вот будет здорово, если выберут Рокси!

- А мы как раз съедим ещё по порции мороженого, - мама подхватила всё ещё недовольного отчима под руку и увела к накрытым столикам.

- Аделард чуть манжету не сжевал от досады, когда граф тебя поцеловал, - хихикнула Стелла, прикрываясь веером. – По-моему, моя бальная книжка сделала своё дело!

- Давай послушаем судей, - я не пожелала отвечать, потому что похвалиться мне, собственно, было нечем.

В безумствах, что совершал граф Бранчефорте, я совершенно не была виновата.

Первый приз получила дочь нотариуса Лимберга за оригинальный костюм свечки. Амелия Линберг вышла под цветочную арку вся пунцовая и получила фиалковый венок с лентой из золотой парчи.

Костюм у неё был, и правда, оригинальным – с головы до ног она была обмотана бежевой тканью, в которой были прорези для рук и лица, а над головой красовались «языки пламени» сделанные из крашеного в оранжевый и алый тюля, на проволочном каркасе.

Дамы бешено аплодировали победительнице, мужчины выглядели разочарованными.

Стелла тоже была разочарована. Она даже топнула ногой и с треском закрыла веер.

- Старые курицы, позавидовали тебе, - заявила сестра. – Отдать приз этой тканевой колонне?.. Да они с ума сошли! Сразу видно, кто королева бала…

- Не злись, - посоветовала я ей. – Костюмы у нас с тобой красивые, но вовсе не оригинальны. Вот Амелия расстаралась – это да. Хотя, признаться, сначала я приняла её костюм за костюм Гриба.

Стелла прыснула и снова спряталась за веером. Я не слишком удачно выглянула из-за колонны, и сразу была замечена – маской в восточном костюме, то есть мужчиной, который был наряжен в долгополый полосатый халат и чалму, украшенную павлиньим пером. Я без труда угадала в нём господина Эверетта, и уже не успела скрыться.

- Леди Розенталь, добрый вечер, - художник подошёл к нам с сестрой и на этот раз не забыл поприветствовать Стеллу, но затем сразу же заговорил со мной: - Вы не позабыли про позирование? – он приподнял маску и так и пожирал меня глазами.

- Нет, не забыла, - мне было не приятно, что он так жадно разглядывал меня, особенно при Стелле, словно позабыв о её присутствии.

- Когда мне вас ждать? – спросил господин Эверетт.

- Возможно, на следующей неделе, - я старалась говорить спокойно и дружелюбно, и вместе с тем подталкивала Стеллу в сторону, чтобы поскорее уйти.

- Буду ждать вас, леди Розенталь, - господин Эверетт сделал шаг в сторону, загораживая нам с сестрой дорогу. – А вас сегодня сопровождает граф Бранчефорте?

- Вы так наблюдательны, - не удержалась от сарказма Стелла, и я незаметно подтолкнула её локтем, чтобы не болтала лишнего.

- Да, граф попросил у меня разрешения быть моим кавалером на этом вечере, - подтвердила я. – Кстати, вон там наша мама… Простите, господин Эверетт, нам надо подойти к ней. Рада была встрече, отличный костюм.

Я потащила Стеллу в сторону, где, якобы, находилась наша матушка, но тут господин Эверетт сказал:

- Будьте осторожны с графом. Это страшный человек.

Невольно остановившись, я обернулась к нему. Стелла тоже замерла и сразу перестала хихикать, приоткрыв от удивления губы.

- Вы… знаете его? – спросила я у художника, хотя прекрасно знала, что они с графом давно знакомы.

- Конечно, знаю, - с готовностью ответил Эверетт. - И лично, и много наслышан. Это опасный человек. Не верьте ни одному его слову. Он может говорить вам комплименты, признаваться в любви, но на самом деле любит только себя и свою проклятую службу

- Какую службу? – поинтересовалась я, в то время как Стелла от волнения открывала и закрывала без остановки веер.

- Он не королевский эмиссар, - сказал Эверетт, понизив голос, - он – королевский охотник на ведьм. И помяните моё слово, он приехал сюда не просто так. Наверняка, где-то в округе ведьмы дали о себе знать. Вот король и послал свою верную ищейку. И он обязательно найдёт их и перегрызёт им горло.

- Что за ужасы вы говорите! – воскликнула Стелла, но господин Эверетт даже не посмотрел на неё.

Он смотрел на меня. И всё время пытался поймать мою руку, а я только и успевала её отдёргивать, когда он тянулся в очередной раз.

- Думаете, его галерея красавиц – это его любовницы? – господин Эверетт говорил торопливо, будто боялся куда-то опоздать. – Нет! Это – несчастные жертвы, которых он погубил, осудив за ведьмовство.

Стелла испуганно пискнула и принялась обмахиваться веером с бешеной скоростью.

- Мне кажется… - начала я, но художник меня перебил.

- Он изображает, что влюблён, - продолжал он, сбивчиво, - но вы не верьте, он не влюблён. Этот человек совершенно не умеет любить и даже не знает, что это такое – любовь. У него сердце, как