Вкус блаженства - Элоиза Джеймс

– Нет, моя сестра Бетси.

– О, тогда понятно! Впрочем... Кажется, у вас нет сестры, не так ли?

Чарлз улыбнулся:

– Разумеется, вы прочли обо мне в «Дебретте», прежде чем согласились со мной спать. Каждая уважающая себя матрона должна собрать сведения о будущем партнере и убедиться, что у него все в порядке с родословной, верно?

– С вами невозможно вести беседу, сэр, – заметила Гризелда строго. – Вы всегда произносите вслух все, что придет вам на ум?

– Именно по этой причине меня считают неудобным собеседником.

– Так что насчет Бетси?

– Нет никакой Бетси.

Обернувшись, Гризелда увидела, что хозяин дома стоит, опираясь о дверной косяк, и смотрит на нее пристально и страстно.

– Я же сказал вам: единственная женщина, посещающая этот дом, – моя мать.

– Значит...

– Я сам выбирал обои, и вообще привык сам о себе заботиться. Думаю, вы тоже. Или нет? Кто заботится о вас, леди Гризелда? Насколько мне известно, ваша мать ведет затворническую жизнь.

– По правде сказать, я ни в ком не нуждаюсь, но если мне что-то понадобится, брат всегда к моим услугам.

– Мейн?

– У меня единственный брат, и в отличие от Бетси он действительно существует.

– Мейн не произвел на меня впечатления очень внимательного и заботливого джентльмена.

Гризелда сердито прищурилась: никто не имел права оскорблять ее родственников.

– Он всегда внимателен ко мне, поверьте. А теперь мне пора.

– Но вы же еще не видели второй этаж.

– Это было бы чересчур непристойно.

– Тем лучше. – Чарлз улыбнулся. – Думаю, мадам, вы определенно нуждаетесь в ком-то, кто взял бы на себя заботу о вас.

– Я...

Двумя секундами позже Гризелда оказалась в его объятиях, словно впавшая в забытье героиня романа.

– Вы взяли за правило хватать меня в объятия, когда вам вздумается, – возмутилась Гризелда и попыталась освободиться, что выглядело не слишком изящно.

– Надеюсь, так будет и впредь, – последовал короткий ответ, после чего Чарлз понес ее вверх по лестнице.

– Боже, что, если ваш дворецкий смотрит на нас! – воскликнула Гризелда.

– Я велел ему отправляться домой, кроме того, Кларк не дворецкий – он даже не живет здесь.

– Но если дворецкий – не дворецкий, то кто же он? – Гризелда старалась говорить непринужденно. Она чувствовала, что от Дарлингтона пахнет пряностями, и почему-то этот запах опьянял ее.

– Этого человека обвинили в убийстве, – сообщил Дарлингтон. – Но, уверяю вас, он его не совершал.

К этому моменту они оказались в спальне Дарлингтона.

– Вы можете поставить меня на пол, – с достоинством произнесла Гризелда.

– Только если вы не броситесь рысью вниз.

Гризелда невольно фыркнула.

– Запомните, я никогда не бегаю рысью.

Опустив Гризелду на пол, Чарлз обхватил ее лицо ладонями и принялся целовать.

Гризелда глубоко вздохнула: все это так ново для нее! Они только что разговаривали, и вот уже он целует ее с жадностью и отчаянием, не имеющими ничего общего со светской беседой.

Ее окутывал сладостный туман, и в этой дымке значение имело только то, какой у него вкус, как он пахнет, как звучит его голос.

Горничной требовалось не менее пятнадцати минут для того, чтобы раздеть леди Гризелду Уиллоуби, Дарлингтону жe хватало пятнадцати секунд, и все это время он продолжал страстно целовать ее. В результате она не успевала даже подумать о том, что происходит, и, забыв, что она леди, отбросила эту часть себя вместе с одеждой.

Когда дошла очередь до сорочки, Гризелда уже чувствовала себя как обезумевшая от страсти наложница. Ее волосы струились по плечам, его пальцы дрожали, когда он прикасался к ней...

– Господи, вы прекрасны! – выдохнул Чарлз, и в этот миг Гризелда действительно почувствовала себя прекрасной.