На острове любви - Шерил Сойер

— Иди сюда. — Когда Ясмин приблизилась, он продолжил: — Ты будешь при ней все время в течение дня. Ночью можешь быть свободной, поскольку горничная будет спать в углублении рядом с ее комнатой. Если моя жена будет с кем-то встречаться, разговаривать или куда-нибудь пойдет и тебе покажется, что мне это не понравится, скажешь об этом Флорусу, а он сообщит мне. Понятно?

Ясмин кивнула. Чтобы добиться от нее хоть какой-нибудь реакции, Жервез изменил тему.

— Однажды Флорус путешествовал вместе с твоей хозяйкой и провел с ней не одну неделю. — Жервез сразу добился успеха: Ясмин поджала полные губы, прищурила миндалевидные глаза, а ноздри ее раздулись. — Но теперь она моя жена. Если будешь ей хорошо прислуживать, я когда-нибудь разрешу тебе выйти замуж за Флоруса. Что скажешь? — Ясмин опустилась перед ним на одно колено и поцеловала ему руку. Нетерпеливым жестом он заставил Ясмин подняться и, прежде чем отпустить ее, сказал: — Думаю, мы поняли друг друга.

Айша ждала мужа в спальне. Она велела расчесать себе волосы, заплести их в длинную косу и перекинуть ее через плечо. Она надела ночную сорочку и халат из белого батиста. Айша сидела на покрытом парчой табурете перед трельяжем, занимавшим одну стену спальни. Отослав новую горничную, она сидела в напряженном ожидании. Айша хорошо знала, что будет делать с ней Жервез, и не представляла себе, сможет ли это вынести. Под подушкой у нее лежал нож Жозефа: раз она изменила своему слову, то вот и выход. Она должна взять последствия на себя.

Послышалось какое-то движение; резная панельная обшивка была старой и пористой, наверху скрипели половицы. Айша поймет, когда Жервез начнет подниматься, сейчас он совещался с экономкой. Как только он отпустит ее, эта женщина поднимется этажом выше. Мадам де Графиньи уже отправилась к себе, и ее голос все еще был слышен: слугам приходилось слушать ее до тех пор, пока она не уснет.

Наконец Айша услышала, как экономка поднимается по лестнице, и вскоре после этого в коридоре раздались мужские шаги. Они остановились перед ее дверью, и Айша застыла. Когда Жервез постучал, она, сделав над собой усилие, пригласила его войти.

Жервез закрыл за собой дверь и критически разглядывал Айшу.

— На вид тебе не больше пятнадцати. — Он провел пальцами по секретеру орехового дерева и задернул занавески, проверяя, выполняются ли его указания: Жервез велел слугам создать ей уют. — Но тебе девятнадцать лет, — продолжил он. — Месяц в месяц, ибо, насколько мне известно, ты родилась в марте 1737 года. Так что я не взял в жены ребенка, хотя любого, кто так подумает, видя нас вместе, можно простить.

Жервез уселся за стол, чувствуя себя совершенно непринужденно, и тихо спросил:

— Ты ничего не хочешь сказать или спросить? — Айша покачала головой, и он продолжил: — В семействах будущих супругов принято обсуждать владения и приданое до того, как они поженятся: мы избавлены от такой необходимости. Мы сами во всем разберемся. На это не уйдет много времени, ибо у нас одна семья. По крайней мере с той стороны, которая важнее всего. — Айша смотрела на него, ничего не понимая. — Ты ведь имеешь хотя бы отдаленное представление о том, кто твоя мать. Разве не так?

Она снова покачала головой.

— Но эта брошь? Я немного разволновался, когда ты сказала, что это ее брошь… я почувствовал, что ты подошла близко к правде… видно, это не так. Тогда позволь мне в качестве свадебного подарка раскрыть тебе факты, касающиеся твоих родителей. Твоей матерью была мулатка из Нанта, низкого происхождения. О ее нравственности не приходится говорить. Она так и не вышла замуж, и у нее родился всего один ребенок — ты. Твой отец — Поль-Арман ле Бо де Моргон, мой кузен. Он же и твой хозяин.

Это показалось Айше столь нелепым, что она рассмеялась, но звук собственного голоса в этой тихой комнате испугал ее, и она осеклась. Жервез продолжил, не давая ей вставить ни слова:

— У них завязался роман, затем он вышвырнул ее. Когда ребенок должен был появиться на свет, она без гроша в кармане села на корабль, отплывающий на Мартинику, чтобы увидеть его и молить о помощи. Она умерла в Форт-Рояле, не успев произнести его имя. Так что он до сих пор не знает, что ты сейчас его единственный оставшийся в живых ребенок.

— Этот дьявол мне не отец! Я не верю тебе!

— Повторяю: ты его единственный оставшийся в живых ребенок. Твои единокровные сестры, Люси и Марго, погибли. И твой брат Голо — тоже. Больше никого не осталось.

— Голо?!

— С ним произошел несчастный случай. Я выяснил это, отправив своего человека на Мартинику. Он там разобрался во всех делах Поля-Армана. Я также просил его навести кое-какие справки о тебе, так сказать, мимоходом. То, что он рассказал о твоем рождении, заинтересовало меня. Видишь ли, несколько лет назад впервые занявшись французскими делами Поля-Армана, я разговаривал в Рошфоре с агентом по снабжению, и он поведал мне историю твоей матери. Похоже, до того, как отправиться из Рошфора на Мартинику, она обратилась к нему за помощью, и этот агент оплатил ей часть дороги. Когда мой человек вернулся из Мартиники, я обнаружил связь между этими двумя историями: год, появление твоей матери и то, что ее никто не знает в Форт-Рояле. Не вызывало сомнений, что она та самая молодая женщина, которая села на борт корабля в Рошфоре. Все это я тщательно проверил, но полной уверенности у меня не было. До того самого вечера, когда ты сама все подтвердила, надев брошь и сказав, что ее носила твоя мать.

Айша поднесла руку к тому месту, где обычно находилась брошь, и вцепилась пальцами в халат.

— Как ее звали?

— Анна Дарье. Она работала продавщицей. Ее отец был чернокожим вольноотпущенником, а мать — прачкой из Бретани. До кончины родителей она вела вполне респектабельную жизнь. После романа с твоим отцом у нее начались новые приключения с одним агентом, но тот не горел желанием растить ребенка другого мужчины и выгнал ее. Хотя позднее он сжалился и давал ей деньги, чтобы отделаться от нее.

— Если хозяин — мой отец, то мадемуазель Антуанетта — моя тетя. А ты мой кузен. Не могу поверить в это!

— Готов показать тебе все документы. Ты должна поблагодарить меня: не часто случается, чтобы молодая женщина обрела всю семью за одну ночь. Кстати, наши отношения не противоречат закону. Поэтому не