И в горе, и в радости - Эйвери Блесс

Сая поправила не только прическу, но и платье, после чего обошла вокруг девочки несколько раз, убеждаясь, что та выглядит безукоризненно. Было видно, что женщина переживает за ребенка и ей не хочется, чтобы малышку отчитывали за неряшливый или неподобающий вид. Дальнейший путь до кабинета Одарита шла уже более степенно, как и полагается воспитанной лее. Когда она пришла, оказалось, что барон занят разговором с ее старшим братом. И хоть это неправильно, но остановившись у слегка приоткрытой двери, девочка стала внимательно прислушиваться к тому, что происходит в кабинете.

- Но, отец, если я сейчас начну сливать энергию, то могу не рассчитать силы, а из-за последующей слабости не попасть на похороны матери.

- Значит, учись все делать правильно с первого раза. Очень часто от этого будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизнь людей, за которых ты несешь ответственность. Кроме того, нельзя нарушать режим тренировок, иначе все то, что ты делал до этого, окажется бессмысленным и бесполезным. Мне казалось, мы уже обсуждали эту тему. Или тебе уже не надо увеличивать резерв и скорость восстановления силы? Если это так, то не трать больше мое время.

- Я все это понимаю и не отказываюсь от тренировки. Просто... сегодня хотел провести ее вечером.

- Ты хотел сказать, только вечером?

- Отец...

- Хватит. Решай сам. Или ты сейчас идешь на тренировку и, как ранее было запланировано, опустошаешь свой резерв, или забудь о занятиях, подготовке к поступлению и учебе в магической академии. На этом разговор окончен. Можешь идти. У меня много других дел.

Поняв, что ее сейчас могут поймать на подсушивании, девочка отскочила от двери, прижимаясь к стене, в попытке стать как можно более незаметной. Но она могла и не стараться. Старший брат, выскочив из кабинета отца, не стал оглядываться и убежал по коридору в сторону своей комнаты. Но не успела малышка перевести дух, как раздался требовательный приказ.

- Одарита, заходи.

Услышав окрик, девочка замерла, испуганно и неуверенно взглянув на стоящую невдалеке служанку. Сая же ответила ей как можно более ободряющей улыбкой, знаками показывая, чтобы она поспешила выполнить прозвучавший приказ.

- Одарита.

Услышав нетерпеливые нотки в голосе отца, ребенок все ж отошел от стены и пошил в кабинет. И если до этого, еще совсем недавно, малышка очень хотела, чтобы отец обратил на нее хотя бы немного внимания и похвалил за старания в учебе, то сейчас ей хотелось обратного. Вот только выбора не было.

- Доброе утро, отец, вы желали меня видеть?

- Да. Закрой дверь и сядь.

Даже не думая перечить, девочка прошла вперед на негнущихся ногах и, выполняя приказ, присела на самый краешек большого резного стула. Смотреть на своего отца, особенно когда он был не в духе, ей всегда было страшно. Впрочем, как и всем слугам и другим домочадцам. Поэтому все, что могла себе позволитьдевочка, это смотреть на сапоги из мягкой коричневой кожи, которые сначала замерли рядом с ней, а после переместились за рабочий стол. Лишь после этого малышка бросила короткий взгляд на барона О’Салкарна, чтобы убедиться, что он сел за свой большой письменный стол.

- Одарита, думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, раз в твой сестре проснулся родовой дар вашей матери, то ты так и останешься пустышкой. А это значит, что, оставшись в замке, не сможешь принести семье никакой пользы и будешь всех лишь обременять. И да, я тебя сразу предупреждаю, что не собираюсь дробить земли баронства, чтобы какой-нибудь неудачник взял тебя в жены лишь из-за твоего приданого. А раз так, то единственное, что ты можешь сделать для блага баронства - это молиться за наше благополучие в храме милосердной Айелики. И если будешь это делать достаточно усердно, то твои действия не останутся незамеченными. Это единственный путь для тебя. Я уже написал в Дуатарский монастырь, и они ждут твоего прибытия в ближайшие дни. До своего совершеннолетия ты будешь там послушницей. После примешь обет, став преданной служительницей нашей богине, с возможностью, со временем, занять пост настоятельницы какого-нибудь монастыря, тем самым послужив на благо нашего рода. Надеюсь, ты сделаешь все, чтобы не опозорить мое имя.

- Что?

Я чувствовала растерянность ребенка. Кто бы только знал, как мне хотелось подойти и хорошенько стукнуть чем-то тяжелым ее отца в надежде, что он очнется и перестанет нести бред, но сделать ничего не могла. Ведь я всего лишь сторонний наблюдатель воспоминаний.

- А сейчас ты отправишься к себе в комнату и начнешь собирать вещи, так как сразу после церемонии отправишься в путь. - Мне надо будет уехать из замка? Сегодня?

- Я уже приказал заложить карету. Не вижу смысла тянуть. Это все равно ничего не поменяет. Магия в тебе никогда не проснется.

- Но... Я... - почувствовав, как защипало глаза, а по щекам девочки потекли слезы, я сама готова была взвыть. Ну как так можно своего ребенка выкинуть из дома как ненужного щенка. - Я не хочу уезжать. Отец. Пожалуйста. Не высылайте меня. Я буду тихой и послушной. Вы меня и видеть не будете. И замуж меня выдавать не надо. Только не высылайте.

Прося оставить ее дома, малышка медленно сползла со стула, опустившись на колени и молитвенно сложив руки на груди.

- Я буду делать все, что вы скажете. Буду самой послушной дочерью. Только не высылайте меня.

Я даже не представляю, каким надо быть бессердечным человеком, чтобы оставаться равнодушным к мольбам своего ребенка. Но, судя по всему, барон О’Салкарн был именно таким.

- Встань, приведи себя в порядок и не позорь наш род. Как бы там ни было, а ты О’Салкарн.

Я видела сердитый и раздраженный взгляд мужчины, под которым малышка вся сжалась, принявшись быстро растирать слезы по щекам. Вот только, несмотря на все ее старания, перестать плакать у нее не получалось. Ей было больно и страшно от поступка отца. А ведь она только потеряла мать. Сейчас и того хуже, ее хотят лишить вообще всего. И кто? Родной отец.

- Сая!

Стоило барону позвать служанку, как та тут же вошла в кабинет.

- Соберешь вещи Одариты. На церемонию наденешь на нее не траурное платье, а дорожное. И как только она