Попала в диала - Ника Смелая

— Да, я как раз хотел поговорить с Маркусом наедине. Тема не из приятных, — как-то нерешительно начал он, отчего мне сразу стало понятно, что, возможно, их план подразумевал нечто куда похлеще диссоциации и им зачем-то нужно на это моё согласие.

— Хорошо, то, что не для лишних ушей, обсудим отдельно. Сейчас о главном. Сколько у нас солдат и каким именно образом мы выведем из строя самого злодея? — мне не терпелось действовать. Помня о том, что оставил дома ни о чём не подозревающую супругу, хотелось поскорее со всем покомчить, чтобы всё отведённое ей в нашем мире время провести вместе.

Мы с Альбертом присели у костра и принялись слушать, как именно наша довольно внушительная “банда” выманит и обезвредит Тень, при этом не дав шанса Далашу прийти ему на подмогу. Нужно было в который раз отдать должное дикейцам, план у них вышел безупречный.

— Но тебе, Маркус, идти нельзя, — оборвал повествование Творец. — Ты сейчас не сильнее простого смертного. Да, солдаты тебя уважают, но если ты умрёшь у них на глазах…вся задумка может рухнуть.

— Я и не собираюсь умирать, меня дома молодая жена дожидается, — сказал и только потом понял, что именно. Люций хитро подмигнул мне, а его племянник выпучил глаза и резко сглотнул.

— Кстати, о ней. Без её содействия нам не преуспеть. И…если всё получится, то наша победа станет последним, что она увидит в этом мире, — понижая голос почти до шёпота, сказал паренёк.

— Что? — вырвалось у меня. — Но Аля не должна попасть в самую гущу. Хватит с неё. Не ты ли говорил, что ей достаточно растратить силу и она сможет спокойно отправиться в свой мир, не принимая участия в бойне и не жертвуя собой? — я начинал закипать. Мне не больно хотелось, чтобы девушка, которой я дорожил теперь больше всего на свете, покидала меня. Я не мог допустить её страданий. Если кому-то и суждено жить с горечью разлуки на сердце, так пусть это буду только я. Она должна уйти отсюда с улыбкой и помнить только хорошее.

— Так ты готов её отпустить? — не мог не вклиниться Люций. Этот блондин был тот ещё проныра. Даже не применяя силы, мог вывести кого угодно на чистую воду.

— Нет. Не готов, — честно ответил я, понимая, что смысла скрывать это нет.

Тут из палатки вышел небольшой силуэт. Человек судя по ауре. Он был одет в монашеские одежды — строгий балахон серого цвета, на голову накинут огромный капюшон, из-за чего невозможно было определить, кто перед нами. Фигура подошла к костру и встала прямо за плечами Творца. “Мелковата для мужчины,” — подумал я, но отвлёкся на слова паренька.

— Вообще-то я придумал способ, который поможет ей остаться в нашем мире. Но всё сложно, Маркус, — Творец смотрел в пол, будто стыдясь встретиться со мной взглядом.

— Какой? Говори! — я всё готов был отдать за то, чтобы Аля меня не покинула…если, конечно, она этого захочет.

— Всё просто, — раздался голос той, лицо которой до этого скрывал балахон. Молодая девушка скинула капюшон, открывая всем присутствующим свою личность.

— Дочь правителя Коруны? — а это уже удивлённый возглас кого-то из дикейцев.

— Ага, она самая, — совсем невежливо ответила молодая красавица. — Если хочешь, чтобы твоя дарованная осталась здесь, — это уже было адресовано мне, — умри ради неё и дело в шляпе!

***

Аля

Несколько минут мы сидели молча, а потом Сесилия всё же решила попробовать попросить Богов о помощи. Мария оказалась права: сколько бы принцесса ни молилась, ничего не происходило. Изменилось только одно: ко мне потихоньку возвращался голос.

— Как думаешь, нас спасут? — прохрипела я в надежде на положительный ответ. Мой оптимизм остался где-то там…наверху.

— Конечно. Всегда нужно верить в лучшее. Возьми вот хотя бы меня. Я даже и представить себе не могла, что…способна пробудить в мужчине хоть какое-то чувство, помимо жалости к несчастной слепой, а на деле вышло… — тут она засмущалась и перевела дыхание. — Вышло, что Альберт уже давно в меня влюблён и просто не решался подойти из-за своего происхождения. О, Боги! Какие же мы оба были глупые. Столько времени потеряли.

— А ты молодец, сестрёнка, — решила я немного отвлечься от нашего нерадостного положения. — Растормошила-таки мистера стесняшку. Ведь это он меня подбил согласиться на тебе жениться, чтоб ты Халифу не досталась…то есть Маркуса подбил, конечно, не меня.

— Не стоит, Аля. Я уже в курсе того, что произошло с министром Гардом. Альберт мне всё рассказал. Поверь, если бы не дурман, я бы ни за что не проболталась ни одной живой душе.

Внезапно мы обе услышали какой-то шум. Доносился он явно не от двери, через которую ушла Мария. Казалось, будто что-то происходило наверху, но что именно, мы понять не могли. Терялись в догадках до тех пор, пока мне резкой болью не прошило правый бок.

— Маркус! Это он! Его ранили, я чувствую, — голос вернулся, а меня кинуло в холодный пот от осознания того, что где-то там во дворце, похоже, идёт сражение хороших ребят с не очень хорошими и наши проигрывают.

— Уверена? Что же делать? — испуганно спросила принцесса, но подумать над этим нам не дали. Дверь в помещение с грохотом распахнулась и внутрь вошёл коренастый диал с мечом наперевес.

Подойдя к нашей камере, он без труда открыл дверь, вошёл внутрь и, схватив меня за волосы, поволок к выходу. Из глаз брызнули слёзы, я шипела и брыкалась, но это не помогало. Принцессу он не тронул, но та (видимо, жить надоело) поплелась следом за нами. В какой-то момент я потеряла её из виду, глаза будто пеленой заволокло, только и успевала, что передвигать ногами, чтобы не отставать от громилы.

Сколько мы так шли, я не помню. Боль не давала ориентироваться ни во времени, ни в пространстве. Куда он меня вёл, я тоже не знала. За то время, что тащилась за диалом, у меня ещё пару раз кольнуло в боку и один раз в плече. С одной стороны стало радостно от того, что первый удар не прикончил Маркуса, но с другой — страшно, потому что ему продолжали наносить ранения и приятного было мало.

В какой-то момент мы вышли в залитый светом зал. Пришлось потратить несколько мгновений на то, чтобы проморгаться и привыкнуть, но лучше бы я этого не делала и вообще не открывала глаза. Слева от меня на небольшом возвышении находился трон, возле которого стоял Далаш собственной персоной. При этом на месте