Обрученная с врагом - Ольга Дмитриева

— Я обязан напомнить о том, что в случае помощи заключенному в организации побега, у нас приказ стрелять на поражение.

Мы кивнули одновременно.

— Следуйте за мной, — сухо приказал один из стражников.

Теперь двое шли впереди нас, и двое — сзади. Рой не выпускал мою руку, и от этого было легче. Его ладонь казалась горячей, а лицо оставалось непроницаемым. Все мои мысли были о том, как нас встретит отец.

Зал для встреч был неприветливым. В серые стены вплавлены гроздья белых кристаллов, в центре — одинокий стол и два стула. Две скобы на столешнице, за которые цепляли специальные магические кандалы, и тяжелая дверь в противоположной стене.

Охранник отвесил поклон и сообщил:

— У вас полчаса. Напоминаю, что при любом использовании магии появится стража.

Я кивнула вслед уходящим солдатам и зябко обхватила себя за плечи. Дверь гулко хлопнула. Рой встал за моей спиной и накрыл мои ладони своими. А затем склонился к моему уху и прошептал:

— Все будет хорошо.

В его голосе была уверенность, которой мне так не хватало. И я расслабилась. По привычке подалась назад, упираясь лопатками в его спину. Именно в этот момент дверь распахнулась. В комнате появился отец в сопровождении двух стражников. И увидел меня в объятиях врага.

Я отпрянула от Роя, а он нехотя разжал руки. К щекам прилил жар. Что я делаю? Что подумает отец? Я наблюдала за тем, как стражи усаживают его на стул. Белый наруч со звонким щелчком был закреплен на скобе, второго щелчка я не услышала. Наверное, от волнения.

Стражники бросили на нас жадные взгляды, но поспешно удалились. Удивиться тому, что они не стали повторять для нас правила, я не успела. В глазах моего отца сверкнула ярость. А в следующий миг белого браслета на его руке не оказалось. Голубые сполохи моментально сплелись в сложное заклинание. Смертельное, я его узнала. А еще я понимала, куда он целится. Точнее, в кого.

Единственное, что я успела — это рывком вытянуть магию из ядра и обернуться к Рою. Со всей силы вцепиться в него, чувствуя, как от силы бушующей за нашими спинами магии сводит зубы. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая, что смертельное заклинание снесет мой слабый щит. Но ничего не произошло.

В чувство меня привели пальцы, скользящие по волосам, и голос Роя:

— Все хорошо, Ариенай, все уже хорошо…

Я приоткрыла один глаз и обомлела. Перед нами был щит, какого я никогда не видела. Белые полосы льда сплетались с огнем. При этом стихии не мешали друг другу. Как тогда, в танце. Огонь не заставлял лед плавиться, а холод совсем не мешал огню гореть.

Рой шевельнул пальцами, и пламя начало возвращаться к своему хозяину. Сквозь прорехи в ледяной стене я увидела изумленное лицо отца.

— Ариенай, убери магию, — мягко попросил Рой.

Только в этот момент я поняла, что со всей силы вцепилась в него, даже пальцы свело. Меня потряхивало от пережитого, по щекам градом катились слезы.

Я смогла шевельнуть пальцем, и льдистый узор начал рассеиваться. На большее меня не хватило. Я смотрела на отца и не могла вымолвить ни слова. Точнее, не могла отвести взгляд от его руки, на которой снова был белый наруч. Раздался громкий щелчок скобы, и только тогда я поняла, что произошло.

Охранники дали моему отцу возможность ударить. Сделали так, чтобы ограничивающий браслет пропустил заклинание. Одно единственное и смертельное. Если бы отец убил Роя, его самого ждала бы казнь. От мысли, что я могла потерять двух важных для меня людей сразу, меня затрясло еще сильнее.

Рой осторожно коснулся моей щеки и стер слезу.

— Все хорошо, — повторил он.

А затем его пальцы скользнули по моей шее и коснулись медальона. Во взгляде отца появилось недоверие. Я снова услышала голос своего жениха. На этот раз он звучал небрежно:

— Отличный удар, господин Суру. Таким можно и бессмертного уложить. Вот только вам противостояли двое бессмертных.

Как ни странно, это немного отрезвило моего отца, и он медленно произнес:

— Ариенай… У нас мало времени. Садись, поговорим.

Он кивнул на второй стул. А я в этот момент поняла, что пальцы свело, и я не могу пошевелить ни одним. Пришлось, краснея, признаться:

— Я… не могу разжать руки.

Глаза отца округлились от удивления. Рой вздохнул, а затем его пальцы мягко обхватили мой подбородок, заставляя поднять лицо. В следующий миг его губы также мягко коснулись моих. Напряжение, наконец, начало отпускать, и я медленно разжала руки. После этого Ару отстранился, и я укоризненно заглянула ему в глаза.

Вот позер! Зачем делать такие вещи напоказ отцу? Он же наверняка в ярости. Я медленно отступила на шаг, а затем прошла к столу и села. И только после этого подняла взгляд.

Мы не виделись три года, и наша последняя встреча была омрачена страданием и грядущей разлукой. Я рассматривала осунувшееся лицо, темные тени под глазами, серую робу и с горечью думала о том, как изменило его заключение. Только одно осталось неизменным — грива темно-красных волос, наполненных той же магией, что и моя.

Наша последняя встреча длилась всего несколько мгновений, сразу после оглашения приговора. Тогда мой мир рухнул. И я даже не представляла насколько. Я ничего не знала…

На мое плечо легла ладонь Роя. Я растерла левое запястье, словно пытаясь стереть воспоминания о боли. Этот жест не укрылся от моего отца.

— Было больно? — спросил он.

— Очень, — честно ответила я. — И неожиданно.

Затем я коснулась медальона на своей шее и добавила, стараясь скрыть торжество:

— Теперь я все смогу. И Рой мне в этом поможет.

Отец поднял голову и просверлил взглядом моего жениха. А затем перевел взгляд на помолвочное кольцо и бросил:

— Рассказывай коротко. Как ты оказалась в Эйенкадже? И что тебя связывает с… этим?

— Его зовут Рой Ару, — укоризненно сказала я.

— Вот именно, Ару, — многозначительно произнес отец.

Чтобы избежать новой порции выяснения отношений, я начала сбивчивое повествование о своих несчастьях. Отец все больше мрачнел. Стоило мне рассказать о помолвке, как я услышала судорожный вздох Роя. Его пальцы сжались на моем плече, и я резко обернулась. А вот он на меня не смотрел. И этот устремленный в пустоту взгляд был мне знаком.

Глава 19. Зарождающийся шторм

Я попыталась встать, но Рой тут же надавил мне на плечи, усаживая обратно, и процедил:

— Не здесь. Время.

Но все мои мысли