Мой хитрый Лис. Принцесса в Академии Оборотней - Алина Рейн

А спросила я потому, что во взгляде парня блуждали шальные огоньки. Если бы я знала, что сегодня он не пил ни капли, решила бы, что Лост уподобился Лотти.

— Не верю, что это происходит.

— Да ладно, — хмыкнула я. — Это ведь не был наш первый поцелуй? Мне тогда не приснилось?

— Каюсь, ваше высочество, — в голос просочились насмешливые нотки пока нежные пальцы скользнули по щеке, даря трепетное прикосновение. — Тогда я воспользовался моментом, но это пошло тебе только на пользу.

Он смотрел сверху вниз, буквально оглаживая лицо взглядом, ища что-то одному ему понятное и необходимое. Невольно стушевавшись, я тихо попросила:

— Не нужно так меня называть.

— Не лукавь. В глубине души тебе нравится, моя Принцесса. Признайся себе.

Моя Принцесса… Да, так и впрямь неплохо звучало. Даже слишком… интимно.

— Хорошо. Нравится, но только когда ты это говоришь. И то, как говоришь…

Из-за поворота неожиданно вышла фигура в сером костюме, которая заставила меня в страхе отпрянуть от парня. Впрочем, мужчина заметил нас не сразу, так как был поглощен чтением своего ежедневника и одновременным поеданием бутерброда с сыром.

— Мэтр Роузвуд, — поздоровалась я, расслабляясь. Дядя Алека не казался кем-то, кто станет вмешиваться в мою личную жизнь. — Добрый день.

Он едва заметно вздрогнул, явно не ожидая в это время застать студентов в коридоре преподавательского этажа. Потом остановился, перевел взгляд на свой ежедневник и перелистнул пару страниц попутно сверяясь с часами на запястье.

— Диана, Лост. У вас через пятнадцать минут теория кланов и видов. Надеюсь, вы не планируете пропустить лекцию?

— Нет, — бодро отозвалась я. — Захвачу конспекты и сразу пойдем.

— Отлично, — отозвался куратор нашего потока. — Всего хорошего.

И скрылся за поворотом, оставляя нас вновь наедине.

— Ты же понимаешь?..

Не договорив, подняла взгляд и тихо надеялась, что произносить этого вслух не придется. Неожиданно стало слишком сложно просить того, кто мне искренне нравился, оставаться в тени.

— Понимаю, — произнес Лост спустя несколько секунд молчания, но по лицу парня пробежала тень. — И я готов играть по твоим правилам. Но не запрещай мне целовать тебя, пока мы одни.

— Не запрещаю.

Тонкая, но довольная ухмылка коснулась уголка его губ.

— Вот и умница.

Еще один поцелуй, теперь более осторожный и легкий заставил меня млеть от сладкого удовольствия.

— Закончили? — подала голос Лотти, причем звучал он донельзя раздраженно. — У меня весь мир рушится, а вы только друг друга и видите. Где мое утешение? Где плата за разбитое сердце?

Вздохнув, попросила змейку открыть дверь в комнату и внесла ее, пышущую обидой и ревностью, в спальню.

Что ей сказать? Как утешить крохотное сердечко, которое в несвойственной духу манере искрилось чувствами? Хотя, почему несвойственной? Кто вообще хоть что-то знает о таких, как она? Их привыкли воспринимать как мебель, или бессловесных и бестелесных помощников, которые лишь выполняют приказы. Но Шарлотта не такая. Разумная, вполне осязаемая. Откуда она вообще взялась? Еще одна загадка, на которую совсем не было времени.

Как и Лост, который открывался с новой стороны, но рассказал о себе далеко не всё.

Чем и как жила резервация для всех оставалось загадкой, которую "клановые" не хотели разгадывать. Раз в несколько месяцев по велению отца собирали что-то вроде гуманитарной помощи. Лекарства, продукты, средства первой необходимости, и отправляли туда, но обусловлено это было отнюдь не сердобольностью, а политическим расчетом. Чтобы потом можно было смело сказать, что клан помогает нуждающимся, ведь все мы оборотни. Свои своих не бросают. Но на самом деле их бросили давным-давно.

Наверное когда-нибудь я наберусь смелости расспросить его о жизни по ту сторону клановости. То, с какой горечью он об этом говорил, заставило верить, будто Лост считал, что, узнав об этом, я прекращу наше общение. Вычеркну из жизни "отверженного", ведь так поступило бы большинство. Нас твердо убеждали, что никого не изгоняют просто так. Преступления против власти, против сородичей, против устоявшихся порядков. Зачем с такими связываться? Правильно, незачем.

Но я связалась и сейчас не жалела ни капли. Хотя появился еще один повод держать эту связь в тайне.

Профессора Говарда, седовласого оборотня в жилете крупной вязки, я слушала вполуха, разрываясь от желания обернуться, поймать взгляд Лоста, и поглядывая при этом на входную дверь. Озаро так и не появились. Видимо, неплохо проводили время, забыв об учебе. Но спустя минуту дверь в аудиторию распахнулась, являя друзей во всей красе. Говард махнул им, приглашая занять места и не прерывая свой рассказ о клановых установках столетней давности.

— Сейчас, как вы знаете, власть разделилась между правящим триумвиратом. Эктор Спелл возглавляет волков, Соломея Ирбис клан кошек и Бьорн Третий Арктодус у медведей. Но в начале прошлого века территории делили четыре клана. Кто мне скажет, кто был четвертым?

Я слушала, но особо не вникала.

— Змеи? — спросил кто-то с заднего ряда, затем аудиторию наполнили нестройные смешки. — То есть наги?

Улыбнувшись, будто услышал знакомую шутку, Говард покачал головой.

— Это миф, старый, как и я сам, но довольно расхожий. Ну же, четвёртый и самый малочисленный клан?

— Ее здесь нет? — Эван выразительно посмотрел на рукав моего пиджака.

— Сексуальной профессорши? — ядовито прошептала я, но тот не спешил реагировать на колкость.

— Лотти. Ты не взяла ее на лекцию?

— А что, хочешь извиниться за свои непотребства? Вернее, ваши общие.

— Да, — на выдохе произнес друг, потом поправил сам себя: — нет. Не знаю. Ди, она же дух!

— Она влюбленная женщина, — напомнила я парню, но тот лишь закатил глаза к потолку.

— И змея…

Я фыркнула в кулак.

— Жаль, что не ядовитая.

Тем временем Говард медленно прохаживался между рядами.

— Раз никто не в курсе, то говорю я, а вы записываете, — пододвинув тетрадь, я лишь для вида открыла ее на пустой странице. — Четвертый клан, который обитал на этой знакомой нам с вами территории Академии и ее окрестностей — северные лисы. Правящая семья — Норт.

— И что с ними стало? — голос Кэт, моей напарницы по тренировке, я узнала сразу.

— Официально лисы, как вид, выродились, — ответил профессор. — То есть рождаемость среди них снизилась настолько, что клан перестал существовать. Можете так и записать.

— Злишься? — аккуратно спросил Эван под скрип ручек по бумаге.

— Еще как, — подтвердила, почти теряя нить повествования Говарда.

— Прости. Трис настойчиво отказалась уединяться в кабинете. Что нам было делать? Уйти — подозрительно. Продолжать настаивать еще подозрительнее. А так все прошло почти гладко.

— Почти гладко? — забываясь, я всплеснула руками, но голос все еще мне принадлежал. — То есть это нормально,