Недостойные знатные дамы - Жюльетта Бенцони

– Это точно он! – взволнованно говорила гражданка Сотон. – Я его узнала! Подумайте сами – такие волосы нечасто встретишь.

– Вы… меня узнали?! – в изумлении выдавил из себя Лезюрк. – Но где вы могли меня видеть?

– Да у нас в трактире, в Шарантоне, где же еще? Вы с приятелями зашли выпить по стаканчику, я видела вас собственными глазами, и гражданка Гростет – тоже. И этот, второй, гражданин тоже там был, клянусь!

– Я?! – изумился Гено. – Господин судья, да они обе просто с ума сошли!

– А это мы еще посмотрим, – отрезал судья и обратился к жандарму: – Идите и приведите заключенных.

В Консьержери уже было двое узников, проходивших по делу о лионской почте: Куриоль и его приятель по имени Ришар, который хотел помочь другу бежать, однако сам был задержан. Служанки тотчас опознали и Куриоля, и его приятеля, поэтому у судьи не было оснований сомневаться в их правдивости относительно Лезюрка. Тем более что «карточка благонадежности», которую он предъявил, желая доказать свою лояльность, оказалась фальшивой… Вдобавок судьба зло посмеялась над друзьями: Гено, как оказалось, был знаком с Куриолем, которого он встречал в Шато-Тьери, а Лезюрк – с Ришаром, у которого он несколько раз обедал.

Итак, день этот, начавшийся для молодого рантье столь счастливо, завершился для него мрачно и печально – в тюремной камере, в каменных стенах Консьержери.

Сорок восемь часов несчастная Жанна-Эме не знала, что случилось с ее мужем. В отчаянии она искала его повсюду, не зная, какому святому молиться, и дрожа от страха – она боялась, не случилось ли с ним что-нибудь ужасное. На третий день к ней нагрянули жандармы; они перевернули вверх дном ее жилище, пытаясь отыскать улики, и вскользь сообщили ей, что муж ее обвинен в убийстве: он причастен к делу о лионской почте.

Жанна-Эме помчалась в тюрьму, захватив с собой, как ей посоветовали, немного белья, одежды и денег. Как ни странно, свидание тотчас разрешили, и, упав на грудь к мужу, она разрыдалась.

– Жозеф! Ведь это невозможно! Скажи мне, что это неправда!

– Ну как же это может быть правдой, Эме? Ты прекрасно знаешь, что в этот день я не покидал Парижа. Я обедал у приятелей, и они могут это подтвердить. Не волнуйся: это ошибка, и она скоро разъяснится.

– А эти женщины, которые тебя обвинили?

– Именно они и ошибаются – очевидно, я стал жертвой случайного сходства. Не переживай. Верь мне и ничего не бойся. Я скоро вернусь домой.

Лезюрк и в самом деле в этом не сомневался: у него было неопровержимое алиби и множество свидетелей. К несчастью, судья отнесся к нему предвзято: он почему-то свято уверовал в показания служанок. По мнению Добетона, свидетельства друзей Лезюрка могли быть только ложными, и он не желал тратить время на их заслушивание до начала процесса. Впрочем, ждать пришлось недолго: в те времена суд был скорый и не слишком отличался от суда во времена Террора.

Процесс начался 2 августа. Лезюрк ждал его с нетерпением, уверенный, что на суде ему дадут слово, выслушают и, наконец, позволят объяснить присяжным и зрителям, что произошло.

В зале стояла страшная жара. Взволнованная толпа никак не могла угомониться, а когда ввели пятерых обвиняемых, по рядам зрителей пробежал ропот. Обвиняемыми были Лезюрк, Гено, Куриоль, Ришар и Бернар, барышник.

Когда Лезюрку дали слово, он встал и громко заявил о своей невиновности, заверив суд, что ночь, когда произошло ограбление, провел у себя дома, на улице Монторгей. Однако присяжные слушали его вполуха: всем не терпелось выслушать основных свидетелей – двух служанок, кабатчика, крестьянина из Мелёна и конюхов. Все эти люди, без исключения, опознали Лезюрка! Как ни странно, каждый из них обратил особое внимание на его волосы.

– Но у меня же есть не только волосы! У меня еще есть лицо! – стенал несчастный. – Посмотрите повнимательнее, разве вы его узнаете?

– Черт возьми! – вскричала, распалившись, Сотон. – Да это точно он, я его видела!

Переубедить ее было невозможно.

– Все они ошибаются! – в отчаянии воскликнул Лезюрк, обратившись к присяжным. – Клянусь, они принимают меня за другого. Я стал жертвой роковой ошибки!

Он чуть не расплакался, но сумел взять себя в руки: долгие дни, проведенные в тюрьме, научили его мужеству. Он не переставал надеяться, что, когда выслушают его свидетелей, все прояснится.

Первым свидетелем был друг Лезюрка, ювелир Легран, державший лавочку в Пале-Рояле. Лезюрк любил забежать к нему в лавку и, устроившись в уголке, поболтать с клиентами. 8 флореаля он, как обычно, зашел к Леграну, но на этот раз не просто посидел у него, а сделал покупку: приобрел серебряное колечко для жены. Покупку эту Легран, как всегда, занес в свой реестр.

– Я принес реестр с собой, гражданин судья! Вы можете сами убедиться, что вот тут стоит дата: 8 флореаля IV года.

Председатель суда взглянул на толстый реестр в черной обложке и внезапно покраснел от гнева.

– Свидетель Легран! – воскликнул он. – Вы солгали! Дата 8 флореаля вписана позже, это очевидно! Вы лжесвидетель!

И несчастного ювелира тотчас арестовали.

Коварной судьбе было угодно, чтобы дата 8 флореаля действительно была вписана позже, однако причиною тому было отнюдь не желание ввести в заблуждение правосудие, а простая забывчивость. Увы! Судьи усмотрели в этом злой умысел.

После этого свидетели, сменяя друг друга, могли говорить все, что угодно: например, что они в этот день обедали с Лезюрком или видели, что в этот день Лезюрк был у Леграна и на их глазах купил серебряное колечко… их больше никто не слушал. В глазах суда все они были лжесвидетелями.

Приговор не заставил себя ожидать: Лезюрк, Куриоль и Бернар были осуждены на смерть, Ришара приговорили к двадцати годам каторги. И только Гено был оправдан – неизвестно почему. Когда приговор огласили, раздался голос Куриоля: услышав страшное решение суда, он понял, что терять ему больше нечего.

– Лезюрк и Бернар невиновны! – воскликнул он. – Бернар только дал нам лошадей. Что же касается Лезюрка, то он вообще не участвовал в деле!

Его голос потонул в невообразимом шуме. Однако на следующий день, в тюрьме, он повторил свое заявление и потребовал, чтобы его выслушал судья. На этот раз Куриоль рассказал все, что знал:

– Нас было пятеро, это правда, но тех, кому вы, господин судья, вынесли приговор, среди нас не было. Согласен, я принимал участие в этом деле. Я влип и готов заплатить за свое преступление. Но и другие тоже должны получить свое! Сообщников моих зовут Дюбоск, Видаль, Дюроша и Русси. Дюроша под именем Пьера Лаборда ехал вместе с почтовой каретой. Это он ударил кучера, когда мы на них напали.

– Но как случилось, что все свидетели опознали Лезюрка?

– Дюбоск немного похож на него. К тому же Дюбоск решил скрыть свои черные волосы и натянул на себя белокурый парик.