Твоя родословная - Кей Си Кин

— Теперь я нервничаю, — бормочет Джесс. Она все время молчала, но сейчас не время высказываться, когда дерьмо вот-вот станет реальным. Я не говорю этого вслух, потому что знаю, что это разозлит Луну. Удивительно, но Оскар утешает ее, обнимая за плечи, и все, что она дарит ему в ответ, — это напряженную улыбку.

Встав, я тоже машу Луне рукой. — У меня есть датчик обнаружения, так что, пока ты там, я смогу взломать то, что они пытались установить. Подслушивающее устройство, чтобы мы знали, что именно происходит, и эта маленькая штучка помешает им заблокировать канал твоего наблюдения, чтобы мы могли видеть, где ты находишься и кто с тобой. — она кивает на три маленьких устройства, которые я достаю, и машет руками, чтобы я надел их на нее.

— Я бы предпочла свои собственные вещи, но ценю это. — бормочет она, и я понимаю. Я всегда чувствую, что лучше контролирую свои собственные системы.

— Ангел, ты можешь сказать нам стоп-слово? Что-нибудь, что означает, что мы нужны тебе там немедленно, на всякий случай? — спрашивает Паркер, потирая затылок, избегая прямого зрительного контакта с ней. Это вызывает у него сильный стресс, когда он не может защитить ее, мысль о стоп-слове определенно помогает. Луна, должно быть, видит, в каком напряжении он находится, и кивает в знак согласия.

— Да, что Роман написал в групповом чате в Вашингтоне? Ананас? — мы все киваем в знак согласия. Ананас всегда был словом, означающим, что все пошло наперекосяк. — Хорошо, тогда мы придерживаемся этого.

Направляясь к двери, она бросает на нас быстрый взгляд назад, прежде чем выйти. Напряжение в комнате усиливается, когда она это делает.

Оскар тут же жалеет, что отпустил ее, и бросается к двери, но Джесс удерживает его.

— Черт возьми, Джессика, — рычит он, глядя на нее сверху вниз.

— Я так чертовски устал от того, что ей приходится проходить через все это в одиночку. Так чертовски устал. Я убью их всех, всех до единого, — бушует Роман, теперь ему не нужно напускать на себя расслабленный вид ради нашей девочки. Он в отчаянии дергает себя за волосы, борясь с ситуацией. — Немедленно запустите наблюдение за ней через телевизионный канал. Мне нужно посмотреть, что происходит.

Он в ярости ударяет кулаком по стене перед собой, когда я заполняю экран изображением комнаты Луны и человека, сидящего в ожидании.

Черт.

Вряд ли ей понадобится стоп-слово.

*****

(Луна)

Войдя в свою комнату, я расслабляю свое тело, заставляя себя вести себя естественно. Вспоминая тренинг, который дал мне Раф, я делаю глубокий вдох и нахожу свой центр, Хотя мой разум забыл, что я обычно делаю, когда вхожу в дом, потому что все, чего я хочу, это направиться на кухню и посмотреть, кто здесь.

Решив, что хочу, чтобы Кай почувствовал, какие устройства были установлены, я направляюсь налево в свою спальню, чтобы повесить куртку во встроенный шкаф. Однако я отказываюсь поворачиваться спиной к кухне, поэтому мне требуется дополнительная минута, чтобы попасть в свою комнату.

Достав пистолет и складной нож из прикроватной тумбочки, я засовываю лезвие в бюстгальтер, а пистолет — сзади в брюки. Я не могу войти с ними в руках, если хочу, чтобы незваный гость подумал, что застал меня врасплох.

Черт, я просто хочу ворваться туда. Пытаться вести себя непринужденно сложнее, чем я думала. К черту все. Поехали.

Жаль, что я не попросила устройство двусторонней связи, чтобы я тоже могла их слышать, узнать, что они видят.

Я заставляю себя идти неторопливым шагом в сторону кухни, и когда я переступаю порог, шок на моем лице не наигранный.

— Привет, моя дорогая Луна.

— Вероника. — говорю я, меняя выражение лица с шока на отвращение при виде моей потрясающей матери.

Она сидит за моим обеденным столом в очередном своем деловом костюме. Ее волосы зачесаны назад, одна нога закинута на другую, руки сцеплены перед собой, она думает, что это ее территория. Чертовски самодовольное выражение ее лица вызывает у меня желание вырубить ее, покончить с этим. У меня руки чешутся вытащить пистолет. После всего, что произошло в Пирамиде, я всем сердцем знаю, что, возможно, эта женщина и родила меня, но она не моя мать.

Я пока воздерживаюсь, мне любопытно, почему она вдруг вышла из укрытия и сидит у меня на кухне.

— Ты скучала по мне? — спрашивает она тем отвратительно сладким голосом, который, по ее мнению, заставляет ее звучать чертовски привлекательно.

— Ни капельки. Потрудись объяснить, почему ты здесь? — я не собираюсь тратить на нее любезности. Я хочу сразу перейти к сути всего этого.

— Я хотела посмотреть, как ты себя чувствуешь после такого великолепного шоу, которое ты устроила на Пирамиде. — я не думала, что это возможно, но ее ухмылка становится шире. Ей нравилось наблюдать за всеми этими смертями, повреждениями и разрухой.

— Если бы ты так сильно хотела меня увидеть, ты бы осталась рядом, вместо того чтобы прятаться в тени, как трусиха, которой ты и являешься. Ты здесь, потому что чего-то хочешь, и мой ответ — "нет". - ее лицо напрягается от отвращения, когда я мгновенно увольняю ее.

— Послушай, маленькая сучка, тебе нужно начать проявлять ко мне хоть какое-то уважение. Я вынашивала тебя девять месяцев, и с тех пор у меня только проблемы из-за этого, — огрызается она в ответ. Вау.

Я ничего не могу с собой поделать, я медленно аплодирую ей за ее несчастья. Тупая сука. Свирепый взгляд, которым я награждаю свои усилия, только заставляет меня усмехнуться ей в ответ.

— Вероника, я так, блядь, завязала с тобой, что это даже не смешно. Я бы с удовольствием всадила хорошенькую маленькую пулю прямо тебе между глаз прямо сейчас. Тебе лучше уйти, пока я больше не смогу сдерживаться, — поддразниваю я, но она не двигается.

— Ты всегда была неблагодарной маленькой шлюхой. Я никогда не хотела тебя. Ты была семейным соглашением, из-за которого я выглядела дурой. Это даже не сопровождалось браком, — усмехается она. — Вместо этого мне пришлось ждать и постоянно наблюдать, как эти двое отдавали тебе все, оставив меня ни с чем.

О чем, черт возьми, она говорит?

— Теперь с меня хватит. Я нашла мужчин, которые