Развод. Стать мамой вопреки - Лия Амадей

— Мам, пойдём на кухню. Возле Оли установлена радионяня. Мы с кухни услышим, что малышка проснулась.

Маму не пришлось долго уговаривать.

— Мне сразу не понравилась эта Маргарита! Скользкая она какая-то! Глаза у неё недобрые, — сразу вынесла вердикт Лидия Сергеевна.

— Я тоже обратила внимание на её бегающий взгляд. Словно она что-то ищет!

— Такого человека страшно в дом впускать! А вы с ней несколько дней жили…

— Артём приедет, и расскажет нам всё. Может, её уже нашли, — с надеждой в голосе сказала я.

— Ма-ма, — услышала я из приёмника радионяни.

Я быстро поднялась в комнату к дочке. Она прыгала в своей кроватке. Совсем как маленький птенчик, который еще не умеет летать. Я обняла малышку, и мы спустились на кухню. Через минуту заиграла мелодия на моем телефоне.

— Любимая, если ты стоишь, то сядь. Я такое узнал, что в это трудно поверить!

ГЛАВА 58

Моё сердце забилось быстрее в предчувствии чего-то нехорошего…

— Ты пугаешь меня, Артём! Давай ты приедешь домой, и мы поговорим? Может, всё не так, а ты сгущаешь краски.

— Хорошо. Я скоро буду, но пока меня нет, никого не впускай к нам в дом, — с тревогой в голосе сказал он.

— Мы дома не одни. С нами мама и Лидия Сергеевна. Ты что, забыл?

— От таких новостей не только забыть можно, но и вспомнить многое придётся, — сказал мне Артём, и связь прервалась.

Оленька попросила пить. Мама быстро пошла на кухню, и принесла ей компот.

— Мама, у Оли есть ножки, и она ими умеет ходить, — сделала я замечание маме.

— У меня единственная внучка! Мне не тяжело принести ей попить, — ответила мама.

Малышка довольно улыбалась. У них с бабушкой взаимная любовь и понимание!

Пока Оля играла с бабушкой, я раздумывала о нашем разговоре с Артёмом. Как я устала от проблем! А они накапливаются, словно снежный ком, и срочно требуют решений.

Из раздумий меня вывели шаги в прихожей. Я вышла посмотреть, кто пришёл.

Артём ходил по комнате, и явно был зол. Я решилась начать разговор.

— Что с машиной?

— Она разбита, но это сейчас не главное. В ходе расследования Егор установил, что Маргарита — родная сестра Ирины. Той самой Ирины, что была любовницей твоего мужа Николая.

— Но… Этого не может быть! — ответила я, и дрожащими руками прижала к себе Олю.

— Я тоже сначала не поверил, но факты — вещь упрямая. Они родные сёстры, и не так просто она к нам приехала, заморочив голову моей матери.

— Что же ей здесь надо?! — спросила я, смотря Артёму в глаза.

— Этого я не знаю, но постараюсь узнать. Я не дам в обиду своих девочек! Вы под надёжной защитой, — сказал он, и обнял нас.

В его объятиях я чувствовала себя так уверенно и спокойно, как никогда в жизни. Хотелось простоять так вечно, не думая, и не волнуясь ни о чем.

Жизнь очень сложная штука. Оле не понравились обнимашки, и она начала громко сопеть, давая понять, что сейчас заплачет. Артём отпустил нас, и взял малышку к себе на руки. Она расплылась в улыбке, крепко обнимая его своими маленькими ручками.

— Маленькая хитрюга! — я улыбнулась.

— Она просто папина дочка, — ответил Артём, гладя большой и сильной рукой маленькую голову Оли.

— Она ещё и бабушкина внучка, — услышали мы голос за спиной.

Мы обернулись — к нам подходила моя мама.

— Лидия Сергеевна передала, что ужин готов. Когда накрывать на стол?

— Передай, что через несколько минут мы подойдем.

Мама ушла, а мы пошли мыть руки. Оленька очень любила ловить ручками струйку воды, из-за чего из ванной комнаты мы всегда выходили мокрыми. Сегодня тоже не исключение. От игр Оли мы промокли, словно только что были под сильным ливнем.

Мы пошли переодеваться в сухую одежду, а Артём отправился рассказывать новости всем домашним.

Переодевшись, мы пошли к двери, но моё внимание привлёк какой-то шум за окном. Я выглянула во двор, но ничего подозрительного не заметила. Всё было как обычно. Темно. Несколько метров вокруг фонаря, отвоёванных светом у темноты.

Я поспешила на кухню. Олю пора было кормить — режим нарушать нельзя.

На кухне все обговаривали новости, рассказанные Артёмом.

— Кто бы мог подумать, что они сёстры! — моя мама шокировано качала головой.

— Артём, а твоя мама знает? Ты ей говорил? — спросила я, вспомнив о свекрови.

— Нет ещё. Я волнуюсь о её здоровье, — ответил он.

— Надо подумать о её безопасности! Вдруг Маргарита придёт к ней в больницу? Мало ли, что она ей наговорит и в чем убедит, — ответила я.

— Ты права, а я сразу не подумал! Завтра с утра поеду к ней в больницу.

Поужинав, мы пошли играть с Олей. Я очень любила время, когда мы были все вместе! Меня охватывало чувство спокойствия и умиротворения.

Но расслабляться было очень рано… Укладывая Олю спать, я услышала тот же шум за окном.

ГЛАВА 59

Я прислушалась, но кругом стояла полнейшая тишина. Нервы шалят? Нужно пить успокоительное, да и к доктору не мешало бы сходить.

Мысли накатывали лавиной. Необоснованное чувство тревоги не отпускало, и стальной рукой сдавливало горло.

Олечка не хотела спать. Она смеялась и вертелась в кроватке. Я тихонько пела её любимую колыбельную. Она для малышки была, как снотворное. Ещё немного пошалив, она уснула, положив руку под свою румяную щёчку.

— Танюша, прогуляемся? — позвал меня Артём, заглядывая в комнату.

Я вышла к мужу.

— Поздно уже, — ответила я.

— Мы далеко не пойдём. Возле дома. Просто пройдемся. Освежимся перед сном, — настаивал Артём.

— Пойдём, только не долго. Предчувствие у меня нехорошее…

Спустившись на первый этаж, мы предупредили маму и Лидию Сергеевну, что уходим.

— Куда?! На ночь глядя?! — всполошилась мама.

— Мы возле дома. Голова от мыслей гудит, а на улице проветримся. Может, полегчает, — ответил Артем на заботливый вопрос мамы.

На улице было морозно. Воздух был кристально чистым, и звенел от мороза.

Вдохнув полной грудью, я почувствовала, что тревога отступает, а на душе становится спокойно и светло.

— Танюша, как же хорошо! Хочется жить и творить, — шептал Артём, подхватывая рукой горстку снега.

— Да… В такую погоду на многие вещи смотришь по другому, — ответила я, и тоже зачерпнула снега. Он был обжигающе холодным, и я сразу его выбросила.

Мы прошлись по двору, и вышли на улицу.

Я думала, что там будет пустынно, и совсем не будет прохожих, но улица была