Солнечное Настроение - Дианна Грей

— О… э-э…

— Это было неправильно?

— Нет, нет. Просто я этого не ожидала.

— Почему бы мне не быть любопытным к тому, что ты любишь?

— Не знаю. Обычно все вопросы задаю я. В большинстве случаев дружбы или отношений, кстати. Я придумываю темы или планирую время, которое мы проводим вместе.

Я неодобрительно наморщил лоб.

— Значит, ты привыкла к тому, что люди не отвечают тебе взаимностью? Не помнят твою любимую марку чипсов или не изучают твои интересы.

Она сдержанно рассмеялась.

— Наверное.

— Похоже, ты общаешься не с теми людьми — сказал я.

— Не знаю. У каждого своя роль, верно? Это как ты и ребята.

— Как это?

К этому моменту мы уже перестали идти к выходу. На другом конце было всего несколько человек, поэтому никто из нас не стеснялся мешать более активным покупателям.

— Линкольн — это энергия. Если бы не он, вы, ребята, наверное, проводили бы большую часть выходных дома. Сэм держит вас на контроле и подотчетен. Хенрик — реалист. Он честен и не позволяет никому забывать о том, кто он есть.

Я кивнул в знак согласия.

— А я?

Она улыбнулась.

— Ты — ворчун, который напоминает всем, что нужно думать за себя.

— Похоже, я бунтарь, — пошутил я.

Она рассмеялась.

— Ты не такой, но в этом нет ничего плохого. Я никогда не встречала такого человека, как ты. Поэтому мне не терпится узнать больше.

Она вздохнула. Он был едва слышен и прозвучал так, будто она долго сдерживала его.

Я наклонился ближе, и она последовала моему примеру. Мои пальцы провели по тыльной стороне ее ладони. Когда мои губы оказались в нескольких сантиметрах от ее губ, она издала негромкий одобрительный гул. Я не планировал делать это снова, пока мы не поговорим обо всем. Пока мы не поговорим о том, кто я на самом деле, чего я хочу и что это значит для нас. Но когда наши рты соприкоснулись, я был готов. Неловкость, оставшаяся после нескольких дней избегания друг друга, исчезла. Мы целовались так, словно наше время было на исходе, и, возможно, так оно и было. Может быть, это все, что я когда-либо получу — маленькие, украденные мгновения. Мой желудок скрутило от этой мысли, потому что этого было недостаточно.

— Прошу прощения? — перебила нас маленькая девочка.

Наоми мгновенно отпрянула от меня. Я проглотил раздраженный стон.

— Прости, да? — голос Наоми звучал высоко, она улыбалась, глядя на прерванный разговор.

Ребенку было не больше семи лет.

— Не могли бы вы достать это для меня? — она указала на пачку хлопьев с сахаром на верхней полке позади нас.

Я схватил коробку.

— Вот, пожалуйста.

Она указала на другую коробку.

— И эту тоже.

Хорошо…

Я потянулся к ее следующей просьбе. Когда она жестом указала на третью коробку, я не удержался и спросил:

— Ты уверена, что твои родители хотят, чтобы ты ела весь этот сахар?

Ее щеки покраснели, а губы растянулись в забавной ухмылке, когда она приняла последнюю коробку.

— Нет, но я плачу, поэтому они дают мне его.

Я поднял бровь, а Наоми разразилась смехом, когда девушка захихикала. Мы смотрели, как мини-мастер-манипулятор уносится вдаль по веселой дороге.

— Невероятно, — пробормотал я.

Наоми все еще смеялась и сказала:

— Да ладно. Наверное, нам нужно ускориться. Очереди на кассу будут становиться все длиннее, чем позже.

Я кивнул, с сожалением соглашаясь. Наоми, казалось, не была заинтересована в том, чтобы вернуться к тому положению, в котором мы находились раньше. Она даже переместилась на передний край тележки. Она все еще продолжала говорить, но держалась на расстоянии, так что мы не были настолько близки, чтобы снова соприкоснуться. Я слушал, изо всех сил стараясь не убедить ее отказаться от похода по магазинам. Сегодня была та самая ночь. Она должна была узнать о Миде, а я должен был показать ей, что могу быть не просто ворчуном.

— Вот ты где, — Хенрик незаметно проскользнул обратно в дом. — Готов к тренировке?

Я уединился в углу гостиной. Музыка была слишком громкой, благодаря колонкам Сэма. В доме было слишком много народу, благодаря гибкому списку приглашений Линкольна. Здесь было больше, чем местных жителей. Казалось, что в доме тесно всем и каждому. Мы заклеили верхний этаж полосками рождественской оберточной бумаги, которую Наоми нашел в гараже. Это на несколько минут отвлекло людей от второго этажа. Но с моего места было видно, что кто-то прорвался. Оберточная бумага была выброшена и растоптана под ногами.

Хенрик почувствовал мое настроение и жестом указал на мою чашку.

— Тебе следует взять что-нибудь покрепче. Ты любишь вечеринки, только когда пьян.

— Я так и думал, — я кивнул и сделал еще один глоток клюквенного имбирного эля.

Я попросил чашку, когда Наоми объяснила, что это ее любимый вкус. Он был неплох, но Хенрик был прав. Чтобы пережить эту ночь, мне нужен более сильный толчок.

— А еще тебе будет полезно поговорить с ней, — Хенрик наклонился, чтобы прошептать эту фразу. Я напрягся, и он похлопал меня по плечу. — Похоже, она творит чудеса, улучшая твое настроение.

— Мы уже поговорили. Сейчас я просто даю ей немного свободы.

— Правда? Похоже, вы избегали друг друга. Но что я могу знать?

Я нахмурился. После похода по магазинам я ожидал, что все вернется на круги своя. По крайней мере, наши отношения.

Я перевел взгляд на Наоми. Она облокотилась на кухонный остров, прислушиваясь к тому, что говорил Линкольн. Я наблюдал за их общением, завидуя тому, как легко это выглядит для них двоих. Линкольн никогда не сомневался, придвигаясь к ней вплотную. Он делал это со всеми женщинами и использовал пространство как игру. Он касался ее руки или дергал за рукав, чтобы привлечь и удержать ее внимание. Я крепче сжал свой бокал, когда он в какой-то момент стал играть с одним из ее локонов. Он накручивал черную спираль вокруг пальца, а она, казалось, ничуть не возражала.

Как, черт возьми, он мог делать это, не испытывая сильной эмоциональной связи? Просто стоять рядом с ней было для меня первостепенно.

— Он делает то, что у него получается лучше всего, — сказал Хенрик голосом, призванным успокоить меня. — Ты же знаешь, что ничего серьезного. Линк знает, что она тебе нравится.

— Его лучший способ — это вывести меня из себя, — пробормотал я.

Дело было не во флирте.

Наоми была не моя.

Она могла флиртовать с кем угодно. Дело было в легкости их общения. Как он заставлял ее смеяться до слез.