Множественное число - Адерин Бран

На другой стороне дороги вдоль улицы стояли длинные дома, обежать, которые Тася не успеет. Её просто догонят. Она повернула направо и помчалась дальше. Надеясь, что ей на этой чистенькой и до зубовного скрежета правильной улочке встретиться хоть кто-нибудь. Хоть кто-нибудь, у кого она сможет попросить помощи. Тася надеялась, что в неё не будут стрелять.

Никогда в своей жизни она не бегала так быстро. Топот за её спиной приближался, её преследователи кричали, она не обращала внимания на их слова. Тася надеялась. Надеялась, что братья всё-таки успеют найти её.

Слева от неё взвизгнули шины, и она с замиранием сердца обернулась на звук, ожидая увидеть старенькую машинку, на которой братья привезли её в этот треклятый город. Вместо этого к ней приближался большой чёрный минивэн. Она не успела отскочить. Когда машина поравнялась с ней, боковая дверь отъехала в сторону, из машины высунулся мужчина и, грубо схватив её за платье, затащил внутрь. Хлопнула, закрываясь, дверь.

— Попалась! — проговорил поймавший её и осклабился. — Так-так! Поговорим?

[1]Моя часть (нем.), песня Rammstein.

[2]Что Вы здесь делаете, дамочка⁈ (нем.)

Глава 19

— Nun? Wohin rennst du, Süße?[1]

Тася узнала этот голос, раздавшийся над её головой. Это был тот самый мужчина, которого Маттиас представил на первых переговорах герром Шлехтером[2]. Братья никак не могли запомнить его имя, а ей оно врезалось в память. Тасе он и раньше не очень нравился, а теперь она подумала, что эта фамилия отлично отражает его сущность.

Когда Тасю втащили в машину, она потеряла равновесие и упала лицом вниз прямо на чьи-то ботинки. Девушка медленно повернула голову и посмотрела на сидящих вокруг неё мужчин. Их было трое. Герр Шлехтер смотрел на неё со снисходительной улыбкой, а двое мордоворотов — настороженно.

Всё её тело заледенело от ужаса. Тася физически ощутила, как по её внутренним органам прошла дрожь. Не делая резких движений, Тася встала на четвереньки на качающемся полу минивэна и осторожно заползла на заднее сиденье, не сводя глаз с, несомненно, главного в этой компании.

— Испугалась очень. В меня редко стреляют, чтобы пожелать мне счастья, ответила Тася.

Она дрожала с головы до ног, но почему-то голос её звучало довольно ровно. Возможно, сказывались тренировки, которые они проходили в лингвистическом, чтобы работать в любой нервной ситуации и при любой усталости.

— Kann nicht sein[3]! Интересно, а почему же они в тебя стреляли? — продолжил Шлехтер, явно издеваясь.

— Не знаю, — Тася мучительно сглотнула пересохшим горлом. — Я не спрашивала. В меня пальнули, я побежала.

— Не знаешь, говоришь? — Шлехтер оскалился и наклонился к Тасе, натягивая ремень безопасности.

Тася чуть не хрюкнула. Эти люди стреляют в неё среди бела дня, продают наркотики, но пристёгиваются в машине, как законопослушные граждане. Похоже, у неё начинается истерика, а это ей сейчас совсем не нужно.

— Нет, — сказала Тася.

— А мне кажется, знаешь, — Шлехтер наклонил голову, разглядывая Тасю.

Она промолчала и лишь пожала плечами, пытаясь состроить удивлённую мину.

— У тебя, должно быть, большие уши, да, Штази? — продолжил Шлехтер.

Тася продолжала смотреть на него в упор, не пытаясь оправдываться.

— Говори, что ты слышала, — притворная улыбка слетела с лица Шлехтера.

Похоже, он устал играть с ней, и Тася решила сказать полуправду.

— Слышала, что-то насчёт того, что переговоры с нами не удались, и что вы хотели поговорить напрямую с генеральным директором. Я не прислушивалась.

Шлехтер скользил по её лицу внимательным взглядом, в котором читалось сомнение. Тася на секунду поверила, что они послушают её и отпустят.

— Отпустите. Я не стану заявлять в полицию, — Тася попробовала последний шанс.

— Конечно, не станешь, — кивнул Шлехтер задумчиво.

— Я и лица ваши забуду, — Тася пыталась ухватиться за соломинку.

Шлехтер только саркастично хмыкнул.

— У неё телефон был, — подал голос один из мордоворотов.

— Дай-ка сюда! — Шлехтер вытянул руку.

Тася молча полезла во внутренний карман пиджака и протянула ему телефон. Она успела отправить файл братьям Амурским, теперь трястись над самим аппаратом не было никакой нужды. Шлехтер потыкал в экран и протянул его Тася обратно.

— Разблокируй.

Тася послушно приложила палец к определителю отпечатка, и экран смартфона загорелся.

— Так-так-так… Ну и что тут у тебя? — Шлехтер говорил совершенно будничным тоном.

— Ничего, обычный телефон, — спокойно ответила Тася. — Может, выпустите меня? Телефон можете оставить себе.

— Я так не думаю, — задумчиво протянул Шлехтер. — Итак, два пропущенных…

— Работодатели звонили, когда я задержалась.

— И что же? Ты никому не звонила?

— Нет. Некогда было, — Тася бросила быстрый взгляд в окно.

Минивэн продолжал довольно быстро ехать, унося её всё дальше и дальше от братьев. Руки Таси начали довольно ощутимо дрожать. Мужчина хаотично тыкал в экран смартфона, но хмурился всё больше.

— Всё по-русски… — протянул Шлехтер. — Хм… Любишь немецкий рок? А если так?

Он ткнул в экран, и из динамика донеслось:

— Ты, что сдурел вслух говорить? Посмотри, есть тут, кто или нет!

— Нет тут никого, не бзди.

— А ты придержи язык! Такая налаженная сеть! Она может рухнуть из-за одной крохотной ошибки.

Из динамика донеслось журчание.

— Из-за одного такого дебила, как ты!

— Да как она рухнет? Такая махина! Опиаты, конопля, кока, грибочки. Такую сеть невозможно разрушить.

— Заткнись, идиот! Закрой пасть! Всё можно разрушить!

— У нас четыре фармкомпании в деле! Рухнет с одной — три останутся. Сейчас подпишем договор с Ивановым, и будет четыре. Тем более, что наши договорились с их как-то там, по контролю…

Шлехтер остановил воспроизведение записи. Сердце