Брусничное солнце - Лизавета Мягчило

— Мое имя, Варя. — Сухо, как удар хлыста по лоснящемуся боку непослушной кобылы. Она пытается подняться, но тело не слушается. Дыхание Хозяина щекочет макушку, приподнимает волоски. — Ты сумеешь сказать, кто же я такой?

Разве по нему самому не видно? Нечисть. А какая — не так уж важно. Все как одна одичалые, непокорные, неспособные ужиться рядом с человеком мирно. Привыкшие диктовать свои правила, они играются, забавляются, упиваясь чужой болью. Посмотри на добродушного лешего — в один день он заполнит лукошки ягодами, а в другой заставит заплутать в чаще. Убьет голодом, натравит кровожадных лесавок за одну небрежно сломанную веточку.

Почему его имя — ключ к ведьмовству? Как пробиться через все тяжелые и липкие слои ужаса?

— Я не знаю.

Звучит обреченно. Почти отчаянно.

Он кивает, словно другого ответа и не ожидал. Варвара не видит — чувствует, как опускается острый подбородок на голову, а затем поднимается обратно. И неожиданно в спутанные волосы скользят чужие пальцы, она сжимается в страхе и отвращении.

Перебирают играючи пряди, он шумно принюхивается.

— От тебя разит болотом и страхом. Отвратительно. Не хочу пускать в землянку, тебе нужно вымыться.

И брезгливые ноты в его мелодичном голосе заставляют ее ожить, отшатнуться, выдергивая из рук черную копну.

Будто после дня блужданий, его мерзких настоек и отсыревшего, врытого в землю сруба, можно пахнуть иначе. Никогда еще ей не наносили подобного оскорбления. Щеки принялись наливаться пунцовым от смущения и возмущения. Нечисть равнодушно поднялась следом, повела затекшими предплечьями.

— Пойдем окольными путями. Видишь вторую земляную косу? Вот и чудно, притяни мне зайцев из силков сюда. Попадется болотная крыса — неси и ее. Только подумай побрезговать и выбросить, узнаю — от тебя кусок отгрызу.

Вот и все обучение ведьмовству. Теперь она будет ползать по болотам, добывая ему пропитание. А взамен слушать о том, что от нее разит тиной. Хозяин лукаво улыбнулся, дернул ее за слипшуюся после болотной воды прядь волос.

— Удастся добраться и не утопиться — покажу место хорошее, где вымыться с ног до головы можно будет. В чистой воде. Теплой. — Заметив, что энтузиазма у Варвары прибавилось, он самодовольно хохотнул, не забыл ужалить едким словом в напутствие. — Только дар свой используй, а не прись причитающей коровой, ухая во все бочаги. Если нечисть увидишь — скажи, хозяин пропустить приказывает. Они не тронут. А смелая, так сама вокруг себя попытайся защиту выстроить. Не пучь так глаза, несложно это. Представь огненное кольцо вокруг, представь, как горит всякий, кто руку к тебе протянет. На первое время и такое неплохо сработает, дальше — больше. Давай, топай-топай.

Совсем бесстыже щелкнув ее по носу, нечисть ловко вскочила. Резкий взмах руки и сковорода с кастрюлей взмыла в воздух, неспешно потянулись вслед за хозяином.

Хвастун.

Она так и не отвела удивленного взгляда от плывущей по воздуху утвари. Пока следом за Хозяином она не вплыла величественно в открытую дверь узкой землянки. Та сама собою захлопнулась.

Разве есть у нее выбор? Тем более болотом от нее и правда разило ужасно. Тоскливо на душе стало, грустно…

Лучше так. Спотыкаясь на кочках, боясь утопиться, а не мучаясь памятью о Грие, венчаясь с лучезарно улыбающимся чудовищем.

Она не прошла и семи шагов, когда первая кочка коварно продавилась под ее весом, наполнив тонкие, грубые лыковые лапти водой. Варвара ухнула по самую косточку. Попыталась выбраться, скакнула на следующую — и увязла по самые бедра, коротко взвыв.

Адово отродье. Будь ему неладно с его дохлыми зайцами…

До широкой косы она добралась за пару часов. Приходилось постоянно оборачиваться, чувствуя, как сердце трусливо жмется к желудку: вдруг он так решил от нее избавиться? Понял, что ничего путного из Глинки не выйдет и вознамерился отряхнуть свои руки?

Снова обернется Варвара, а землянки сзади уже не будет — земляная коса растает, останется тянущееся до самого края болото.

Не пропадала. И тогда барыня с облегчением выдыхала, продолжая свой путь.

Бросил на произвол судьбы. Жестокий. Бессердечный. Не объяснил, как полагается магией пользоваться. Сколько Варвара не старалась — ничего не происходило. Не выстилалась дорожка под ноги, не выплывали новые кочки, не пропадали глубокие коварные бочаги. Не попадалась коварная трясина и то слава богу.

Обострилось чутье. Странное предчувствие уверенно указывало на кочки. Непригодные, кажущиеся ложными, слишком склизкими. А разум перечил, бился о черепную коробку, тыкал ее промокшим носом в толстые косы суши, в кочки, на которых две ноги с размахом уместятся. И она слушала разум. С разочарованием убеждаясь, что суша окажется плотным слоем водорослей, а мшистая широкая кочка проросла из прогнившей, спрятанной под водой коряги — стоит стать и ухнет в воду по самые уши.

Ругалась, наглотавшись воды, а затем карабкалась на короткие участки суши и шагала дальше. Тонкий голосок в голове становился все тише, тише, она все чаще ошибалась.

Когда под ногами появилась твердая почва косы, Варе было едино, кого тянуть из силков — хоть самого болотника за загривок, только бы Хозяин пустил согреться и вымыться.

Островок оказался огромным, через десяток шагов начинался хилый пролесок и Варя, грешным делом, подумала, что болото кончилось. Любопытствуя, быстрым шагом двинулась вперед, чтобы через десять минут ходьбы уткнуться в водную кромку, прикрытую густым камышом и пушистыми лапками тростника.

Возвращалась она неспешно, выискивая силки.

И, как бы ужасно ни было, радовалась, что животные в них скончались. Пушистые тушки болтались в искусно сделанных петлях, глядели на мрачное небо пустыми остекленевшими глазами. Один заяц оказался везучим — ловушка схлопнулась, поймав его за длинное ухо. Воровато оглядевшись, Варя разжала петлю, получив в награду длинную царапину на все запястье. Косой резво прыгнул в сторону, едва не утопившись в устроившемся у самого берега бочаге, и припустил к подлеску, оставляя за спиной неудавшуюся охотницу.

— Не стоит благодарностей… — Тяжело вздохнув, девушка поднялась с земли, попыталась отряхнуть перемазанные землей мокрые штаны на коленках, но лишь втерла грязь и сделала хуже. Обреченно махнув рукой, подхватила за тонкие хвостики передавленных болотных крыс и понуро пошла к следующей мохнатой тушке — к концу обхода косы в руке у нее набралось четыре крысы и два крупных старых зайца.

Хозяин на силки не скупился, ими было все кругом усеяно. Удивительно, как всех животных не пережрал… Скоро тут ничего, кроме лягушек, водиться и не будет.

Всю дорогу барыня помнила насмешку нечисти. Слишком ярким было сравнение с коровой, оценка голосистости. Вот только, увидев, что знакомые и проверенные островки с дорожками