Эгоист - Дарья Белова

Быстро-быстро соприкасаемся взглядами с бабулей Эмилией. Если это то, о чем я подумала, то с этой минуты я ее фанатка.

– А мы точно сейчас говорим про наши владения?

Уязвленное самолюбие Майка дало трещину. Марино заерзал на стуле, допил вино. Оно местное, и правда превосходное. Лучше я в жизни не пробовала.

И не попробую уже…

Шикарная женщина играет одним плечом и делает глоток из своего бокала. Новые кольца на ее пальцах искрят и слепят. Щурюсь.

– Не знаю. Ты же влез в разговор мужа моей дочери и твоей прелестной девушки.

Скрывать смех становится сложнее и сложнее. Кажется, я становлюсь свидетелем семейных разборок. Это немного странно, ведь я не знаю, как вести себя дальше, но любопытство – вещь такая, что у нее нет ни пола, ни возраста. Оно живет и будет жить во всех и всегда. Кто знает, сколько жертв падет из-за этого самого любопытства.

– Ты на чьей стороне? – в голосе Майка нескрываемая претензия.

Андреа прикрывает веки и покачивает головой. Вроде хозяин дома, но в то же время позволяет Эмилии руководить. Это достойно уважения. Да и в чем-то и мудрости.

В конце концов, бабуля не Муссолини же местного масштаба?

– Как и положено сеньоре моего возраста, на стороне прекрасного и вечного. А не на той, что имеет… Владения.

Майк накалывает на вилку слепленную вручную равиоли – любимое блюдо этого негодяя-гонщика – и отправляет в рот. Сначала взглядом впивается в свою родную бабушку, затем в меня.

– Я твой любимый внук, забыла?

– И это твоя удача, дорогой.

Моя вилка падает. Хорошо, что я успела съесть все равиоли.

Mamma mia, как же здесь жарко.

– Добро пожаловать на обычный ужин семейства Марино. И это мы еще в очень маленьком составе, – мама Майка, Орнелла, улыбается.

Если внешность Майк унаследовал от отца, характер… Хм, от бабули, то вот улыбку – от мамы.

И как я умудрилась оказаться с ними за одним столом? Я – обычная скромная девчонка Таня?

– А можно вопрос? – спрашиваю, обращаясь почему-то к бабуле Эмилии. Интуиция подсказывает, что только она и знает ответ.

– Ну разумеется, – широко улыбается.

Несколько тушуюсь. Внутри бьется небольшая истерика. Из-за выпитого вина чувствую, как тепло растекается от желудка по всем уголкам тела.

Пьяненько улыбаюсь. Вопрос еще такой… Дурацкий.

– Почему Микеланджело?

Прикусываю уголок губ. Уверена, в моих глаза тонна смешинок.

– Santo Dio (Итал.: Боже правый!) Не сметь! Не сметь рассказывать. Достаточно, что Таня знает мое имя.

Правая рука Майка оказывается за моей спиной. И вообще, он будто бы придвинулся. Сейчас дыханием своим опаляет.

Никакого стыда.

– Все же зовут его Майком. А тут вдруг…

– Это очень интересная история, дорогуша, – бабуля Эмилия расплывается в улыбке, в то время как Андреа берет полный бокал и облокачивается на спинку своего стула, зеркаля позу моего гонщика.

Если я захочу узнать, как будет выглядеть Майк через, скажем, лет двадцать пять, то можно взглянуть на Андреа Марино.

– Несколько лет назад…

– Несколько десятков лет, – прерывает сразу же Марино-старший.

А он бесстрашный.

Орнелла с томной улыбкой толкает локтем в ребра Андреа. Слегка. Тот не корчится от боли, лишь посмеивается. Выглядят родители Майка счастливыми. До сих пор влюбленными.

– Несколько лет назад… – с нажимом в каждом слове продолжает Эмилия.

Ладонь моего Марино ложится на правое плечо и слегка его сжимает, разбрасывая заряды по коже и томление в животе.

Может, это магия? Местная, итальянская? Древняя?

– У меня был шикарный любовник.

Если бы во рту было вино, я бы поперхнулась. Такая женщина, как Эмилия, точно имела приличный список пусть и не любовников, но мужчин, которые ею восхищались.

– Он дарил мне украшения, водил по театрам. Моя первая машина была подарена им. А каким он был шикарным в…

– Мама! – перебивает Орнелла.

– …В своих владениях! Звали его Микеланджело.

– Но замуж он не позвал?

Выпитое вино придает смелости. В случае с бабулей Эмилией, может, и отчаяния с безумством. Мне интересна любая деталь, связанная с Майком.

– Mamma mia! Выходить замуж за любовника? Девочка моя, прекрати читать любовные романы. Обычно они приводят к разбитому сердцу и пустому кошельку. За последнее обиднее всего. Нужно быть сытой и с крышей над головой, а не лить слезы по ушедшей любви в старой хижине и в старомодном платье.

– Значит, Микеланджело, то есть Майк, – бросаю быстрый взгляд на слегка раздраженного Марино-младшего, – был назван в честь вашего любовника?

Прыскаю. Дико, как по мне.

– Отчасти. Мужчина был красив, знаменит, богат и у него было отменное чувство юмора. Не это ли главное? И я подумала, было бы неплохо, если бы мой внук стал таким вот Микеланджело.

– У вас получилось, – отвернувшись, тихо говорю.

И как только Андреа позволил назвать своего сына в честь неизвестного ему мужчины? Считаю, что не все так просто. Это лишь одна из версий.

Марино-старший тот еще хитрец, судя по варварски-обольстительной улыбке.

– Но еще он был чертовски напыщенным эгоистом, – добавляет, когда я погрузилась в раздумья.

– Правда?

Чувствую, как Майк, мой Майк, расплывается в той же улыбке, что и его отец. Мне бы стукнуть Марино-младшего, ответить на его дерзкий взгляд, но я растекаюсь лужицей.

Бабуля Эмилия права, есть в этом гонщике что-то такое, отчего сходишь по нему с ума, прекрасно понимая, что ваши отношения – тупик. Ведь этот парень – законченный эгоист.

И сердце хочется придушить, что бьется мощно несмотря ни на что.

– Потанцуем?

В этот момент как раз начинает играть музыка. Андреа Марино уже кружит свою жену, и выглядит это невероятно красиво.

– А ты умеешь? – подначиваю.

Даже если Майк и не умеет, он все равно это исполнит. И исполнит великолепно, в очередной раз доказывая, что он дьявольски хорош.

– Обижаешь, жемчужинка.

– Мой Микеланджело тоже замечательно танцевал… – добавляет бабуля Эмилия.

– А где он сейчас, ваш Микеланджело?

Женщина на мгновение грустнеет. Я вдруг вижу тень боли на ее хоть и морщинистом, но очень красивом лице. Она в тот же миг скрашивает неловкость своей легкой, небрежной улыбкой.

– Где-то. Красивая любовь должна и заканчиваться красиво, моя дорогая.