Внушению не подлежит - Елена Быстрова

– Ринар, - громко позвал он своего подчинённого, а когда тот нарисовался рядом с нами, то Хант высказал ему нечто на эриострийском. Молодой мужчина вмиг побледнел, а потом покраснел и, односложно ответив своему начальству, крикнул что-то своим коллегам. И всех присутствующих на терминале вмиг точно ветром сдуло.

– Хант? Что ты сказал эру Ринару?

– Что собираюсь заняться любовью со своей женой прямо на стойке регистрации терминала, и свидетели мне не нужны.

– Хант, да ты… ты… ты негодяй! Не буду я с тобой заниматься любовью. Понял?!

– Понял, кроха, как не понять, – и этот гад широко улыбнулся и сделал шаг ко мне в желании заключить в свои объятия. Но я ответно отступила на два шага назад и выставила в предупреждающем жесте свою руку вперёд.

– Не подходи ко мне. Как ты вообще мог такое сказать своим подчинённым? Заняться любовью на стойке регистрации? У-у-у. Хам!

– Да расслабься. Не говорил я про стойку регистрации.

– А что тогда говорил?!

– Тебе дословно?

– Дословно!

– Хорошо. Я сказал, следующее: Ринар, а свалите-ка вы все со станции на сторожевой крейсер. Живо. И чтоб никого не подпускали на стыковку. Потому как еще пять минут и я не стану сдерживать своих щитов. Это если дословно.

– Каких еще щитов?

– Которыми эриострийцы привыкли закрывать от всех окружающих свои эмоции, а ещё, чтобы не чувствовать эмоции других.

– А почему ты не станешь сдерживать свои щиты? – с подозрением спросила я у Ханта.

– Потому что я – эмпат. И я хочу чувствовать тебя всю без остатка. У тебя невероятно сладкие эмоции, кроха, что все здравые мысли сносит напрочь.

Хант растянулся в ухмылке, а потом вдруг непонятным образом потерял свой интерес к моей персоне, потому как зашёл за стойку регистрации и уткнулся в монитор, выбирая какие-то команды, быстро набирая их на сенсорных клавишах консоли. А вот меня в тот же миг накрыло любопытством.

– Что ты делаешь?

– Отключаю камеры видеонаблюдения в терминале. Сейчас ещё приглушу освещение и, может, включу спокойную музыку.

– Зачем? Ты хочешь танцевать?

Мужчина взглянул на меня и расплылся в довольной ухмылке, в то самое время, как в пространстве помещения полилась тихая музыка и стало заметно темнее. Хант встал и, обойдя стойку регистрации, направился ко мне.

– Очень хочу.

Он надвигался на меня плавной походкой хищного зверя, отчего я начала отступать, пока не упёрлась спиной в стойку.

– Хант?

– Для тебя я – Наррион. Что, кроха?

– Не называй меня крохой! – прорычала я.

– А как мне тебя называть, кроха? Хочешь, буду звать женой?

– Какая я тебе жена?

– Единственная и неповторимая, о которой мечтал всю свою жизнь. Я люблю тебя, Аландрия.

Миг,и руки Ханта коснулись моей талии. Εщё один миг,и крепко её стиснув, мужчина оторвал меня от пола и усадил на столешницу стойки. Гад! Он придвинулся ближе, и теперь я глядела на Ханта сверху вниз,так как оказалась на полголовы выше.

Какие красивые у него глаза. Смотрю в них, и от их гипнотического блеска ход моих мыслей теряется в бездне. Я и сама начинаю тонуть в его радужках цвета стали. А в это самое время вкруг всё отчётливее проявляется приятный запах хвои и луговых трав, смешанный с морским бризом. Какой невероятно притягательный аромат у этого мужчины, родной. Хант улыбнулся, от чего мой взгляд устремился на чётко очерченные тонкой каёмочкой губы, которые так и манили, чтобы прикоснуться к ним, вновь почувствовать их силу и их слабость по отношению к моим губам. Руки непроизвольно потянулись к его широким плечам и ласково оплели крепкую шею. И Хант в этот миг точно прочёл моё желание, озвучивая его в слух:

– Поцелуй меня, ты же этого хочешь, кроха. Я чувствую твои эмоции.

– Хант, ты… негодяй, – прошептала в его губы, при этом полностью и бесповоротно капитулируя.

– Как скажешь, кроха. Для тебя я готов быть кем угодно.

И в этот же миг я попала в плен горячих мужских губ. Поцелуй Ханта был настолько нежным, что я растаяла, и мне не нужно было больше слов, только бесконечная ласка этого невероятного мужчины. Как же хорошо, мучительно сладко. Я закрыла глаза, отдаваясь на волю невероятных ощущений и чувств.

ЭПИЛОГ

Прошёл ровно месяц с того дня, как я узнала, что являюсь замужней эриоссой. Надо же, зовут меня теперь Аландрия Хант. И никаких тебе имени рода внушаемого по отношению к роду внушающего. Эриостра, я тебя люблю. Но больше всего я люблю не саму планету, а главу её безопасности. Этого чуткого и умного мужчину, ставшего мне мужем. Наррион – теперь я Ханта зову только так. Ему на радость, а мне в удовольствие.

За это короткое время много событий произошло в моей жизни. Во-первых, после того как мы с Наррионом незабываемо провели время наедине на космической станции «Цесира», то отправились прямиком в его апартаменты, где продолжили, а точнее повторили то, что начали в космосе. Да-да, в те самые апартаменты, где я совсем недавно наслаждалась купанием в его шикарной ванне. Теперь мы принимаем её вместе. Это оказалось невероятно волнующим занятием.

Но не только ванну мы стали разделять с мужчиной, но и его постель. Теперь это