Невидимый муж - Анна Снегова

Но я никогда не умела быть сильной.

Всхлипнув, я отвернулась.

Холод не смог проникнуть под волшебную ткань из Гримгоста. Моё дивное платье всё ещё грело меня. Жаль, что это будет недолго. Но снег попал за шиворот, и я содрогнулась всем телом.

Ципион взялся за края моего плаща и рванул в сторону. Сломанная фибула упала куда-то в снег.

Мелькнула запоздалая и очень глупая мысль.

Зачем я отталкивала любимые руки? Лучше бы отдалась Бьёрну в первую же ночь.

Теперь мою невинность заберёт себе эта свинья.

Ципион пожирал меня глазами и не торопился портить платье.

- Что, хорошо муженька обслуживала? Одел тебя, как королеву! – его алчный взгляд скользил по моему телу, скованному судорогой паники. - Только мы оба с тобой знаем, фиалочка! Под этими шикарными тряпками осталась всё та же никчёмная нищенка. Вот сейчас и проверим.

Закрываю глаза ладонями, чтобы скрыть текущие по лицу слёзы, чтобы не видеть, не слышать, исчезнуть…

А потом понимаю, что запястье больше не жжёт.

Дикое, испуганное насмерть ржание лошади.

Резко исчезает каменная тяжесть, что придавливала мои ноги. Ципион вскакивает с грязной руганью. Я отдёргиваю ладони, кое-как сажусь, едва не теряя сознание от того, как темнеет перед глазами, и пытаюсь осмотреться.

Крепкая мохноногая лошадь той породы, которую разводят Охотники в Долине, встаёт на дыбы, а потом, обезумевшая от страха, срывается с привязи. Уносится сломя голову, ломая редкие кусты.

Чахлые деревья отражают вибрирующее эхо кошачьего рёва. Где зверь, невозможно понять, он как будто везде одновременно, и в ночном лесу вмиг наступает абсолютная, мертвенная тишина.

Луна прячется за набежавшее облако на мгновение.

Ночная тьма обступает со всех сторон, лишает зрения. Выныривает снова… под деревьями тени кажутся живыми.

- Какого дьявола… - сипит Ципион. Крутит головой, пытается заметить противника, но даже его взгляд тренированного Охотника не видит ничего.

А я уже чувствую это.

Взгляд из пустоты.

Невидимый, неотвратимый, безжалостный.

Единственный хищник, которого по-настоящему стоило опасаться… если бы у Ципиона была хоть капля мозгов.

Мой разъярённый до белого каления муж.

Медленно поднимаюсь на ноги.

До головной боли напряжённо вглядываюсь в пустоту. Луна больше не прячется за облаками, серебрит изрытый снег… и я, наконец, замечаю следы, которые приближаются неспешно, похрустывая настом.

Сердце гулко и тяжело отбивает ритм. Хочется сорваться с места и бежать, бежать к нему, прижаться испуганным зверьком как можно теснее – попросить забрать отсюда, забрать куда угодно, лишь бы подальше… но я боюсь сделать что-то не так и помешать, закрыть поле обзора или отвлечь, когда рядом вооружённый враг, который может напасть в любую минуту на моего мужа, поэтому остаюсь на месте.

Инстинкта самосохранения у Ципиона тоже, кажется, нет.

Он ощеривается загнанным в угол зверем, застывает в напряжённой позе на полусогнутых – как боец, готовящийся к схватке, и вынимает из-за пояса шипастую булаву на толстой стальной цепи. На бычьей шее напрягаются жилы. Под курткой охотника скрыты каменно-твёрдые могучие мышцы – Ципион приземистый, но ужасно широкоплечий и кряжистый, как дубовый пень. Мог бы идти в кузнецы, если б с самого рождения его не ждала судьба Охотника. Это опасный и коварный враг… но что он может против магии невидимости?

А Бьёрн просто снимает с себя пелену пустоты и проявляется, как будто из презрения к противнику.

Чёрный силуэт. Неторопливый шаг. Обещание смерти в синих глазах.

Поравнявшись со мной, на мгновение переводит взгляд на меня, тщательно ощупывает с головы до ног – подмечает и зарёванное лицо, и растрёпанные волосы, и отсутствие плаща… мороз кусает плечи, но мне сейчас не до этого.

- Подожди меня пять минут, малышка. – Даря молчаливое обещание взглядом, Бьёрн, не останавливаясь, проходит мимо. Только сдержанно бросает, не отрывая больше глаз от Ципиона: - Клык, охраняй!

Серебристая молния метнулась откуда-то из-под деревьев, из темноты. Ципион изменился в лице при виде зверя.

Огромный кот принялся виться вокруг меня, ластиться, облизывать лицо, стирая слёзы. Я обняла его за шею, и только тут поняла, что меня всю трясёт.

Так хотелось умолять Бьёрна поскорее уйти отсюда… но кажется, от меня здесь ничего не зависело.

С тихим шелестом из ножен вышел меч.

- У тебя был шанс остаться живым. Я давал его тебе там, в деревне. Но ты им не воспользовался. Что ж… так тому и быть.

Во все глаза, не осмеливаясь дышать, я следила за тем, как Бьёрн медленно шёл на Ципиона… как на лице того на миг отражается неуверенность, которую тот пытается спрятать под наглой бравадой. Он осклабился и выпалил:

- Эта шлюшка должна была стать моей! Я ждал столько лет… а ты просто пришёл и забрал то, что принадлежало мне!

Говорят, когда боги хотят кого-то наказать, отбирают разум.

Хищное острие меча блеснуло в лунном свете. Бьёрн хранил полное самообладание. Но я видела, как окаменело его лицо, когда Ципион меня оскорбил. К несчастью этого мерзавца, мой муж умел сдерживать эмоции, когда требовался холодный разум.

Его ответ был предельно спокоен.

- Я никого не забирал. Она сама выбрала меня.

Ципион бросает на меня злобный, ненавидящий взгляд, от которого у меня мороз идёт по коже. Резко вскидывает рукоятку булавы, она начинает раскручиваться на цепи перед ним, формируя шипастый щит. Со свистом выписывает восьмёрки и дуги, бравирует мастерством… У Бьёрна на лице на дрогнул ни один мускул. Он продолжил так же медленно и неотвратимо приближаться.

- Ну давай, фокусник! Покажи, на что способен! – выплюнул Ципион в новой попытке добиться от соперника хоть какой-то реакции.

Бьёрн холодно улыбнулся.

- Я не буду пользоваться магией. Убью тебя в честном поединке.

Ципион побледнел.

Он всегда издевался над теми, кто слабее. Кто не мог ответить. Кажется, только сейчас понял, что в этот раз на самом деле перешёл черту.

Выкрикнул сипло:

- Ты сумасшедший? Биться до смерти за какую-то девку?! Что за стыдоба мужикам спорить из-за бабы! У нас что, в деревне других мало, да ещё и помясистей? Зачем тебе оно надо?..

Бьёрн ответил, зачем.

Очень спокойно.

То было спокойствие могильной плиты, которая очень скоро накроет гроб.

- Ты посмел тронуть мою женщину, мразь.

И наверное, за эти слова я бы влюбилась в него ещё больше. Если было бы куда.

Блеснули сапфиры на рукояти клинка.

Ципион продолжал вращать булавой, но лицо его стремительно белело. Он