Отец на час. Работает спецназ - Лина Коваль

- О, мам, пливет, - деловито говорит моя пропажа. Качает босыми ногами. - Я как лаз домой уже собилалась.

- Домой?

Первая реакция - злость. Ее я упрямо в себе гашу. Главное - нашлась. Остальное потом обсудим.

- Ага... Бабе Блоне лассказывала, как я в бассейне вчела чуть не утонула.

- Кому рассказывала?... Куда ты ушла?

- За ягодками…

Обхватив маленькое личико, вглядываюсь в еле заметные веснушки и с трудом сдерживаю слёзы. Живая!... Здоровая!... Все такая же деловая моя девочка.

Прижимаю её к себе. Плачу.

- Вообще-то, за детьми стоит приглядывать, мамаша, - слышу за спиной мерзкий, назидательный голос. - Девочка слоняется одна, ещё и голодная!...

- Что?... - оборачиваюсь и вижу очень высокую пожилую женщину.

На ее лице ярко выраженный макияж, волосы напоминают белый одуванчик, шею укрывает шелковый шарф, а льняное платье на талии подвязано ремешком из коричневой кожи.

Гадкая, неприятная особа!...

- Ешь, Машенька, вон какие ягодки тебе купила. Знаешь, как называются? - лезет к моей дочери.

- Челника, - послушно выдает Маня.

- Молодец. Хоть что-то ты знаешь. Между прочим, девочка абсолютно не проинформирована. Ни телефона мамы, ни адреса, где вы поселились, - продолжает нравоучения особа.

- Маша, милая! Что я тебе говорила по поводу незнакомых людей? - игнорируя наглую грубиянку, вздумавшую меня учить, обращаюсь к дочери.

- Это баба Блоня, мамочка. Бло-нис-ла-ва. Она очень холошая, - дочь отвечает, подхватывая темную ягодку и отправляя ее в рот.

- Ну куда? Они ведь грязные!... - останавливаю, отодвигая контейнер.

- Каждая соринка - во рту витаминка, - снова перечит мне тетка. - Ешь, Машенька.

- Вы можете не указывать моей дочери, что ей делать? - тут уже взрываюсь. - И вообще, кто вы такая? Почему вы здесь, - с подозрением оглядываюсь по сторонам, - чужих детей ловите? С какой целью?... Воруете их?

- Я? - взрывается она негодованием. - Да как ты смеешь?...

- На «ты» мы не переходили!... - все скопившееся за последний час напряжение выходит из меня в форме агрессии.

- Мама! Баба Блоня! Там Владь…

Мы обе замолкаем и смотрим, как Маша бежит к своему любимому няню, который быстрым шагом направляется к нам.

За ним еле поспевает Эльза.

Нахмурившись, спецназовец подхватывает малышку и крепко обнимает. Гладит по спине и что-то говорит, а затем идет к нам.

- Влад, она с этой женщиной была, - жалуюсь.

Отец, мельком глянув на меня, устало вздыхает и качает головой:

- Привет, ма-ма!

Мама?...

Стою, широко открыв рот.

- Так и знала, что тебя пора спасать, сын - произносит тетка, критичным взглядом окидывая Влада и моих детей.

- О, ба…. Ты уже познакомилась с Федерикой? - подлетает к нам Прасковья. - Здравствуйте!

- Здравствуй, - приветливо улыбаюсь.

- Боже, какая здесь невыносимая жара! - слышится слева высокий женственный голосок. - О, Влад… Привет, дорогой!

Изумленно наблюдаю, как стройная женщина в салатовом платье-сетке, под которым виднеется ещё одно - короткое и белое, звонко целует спецназовца в щеку и тепло к нему прижимается, абсолютно не обращая внимания на мою дочь.

Маша смотрит волком и ещё крепче хватается за мужскую шею.

Эльза хмурится.

Я наверняка тоже.

- Привет, Жанна, - с легкой усмешкой басит Влад. - Что вы здесь делаете?

- Ой, Котик, давай не ворчи. Мы только приехали, - затягивается морским воздухом яркая блондинка и, глянув на меня, ведет плечом. - Как здесь чудесно!... Встречай, Ласточка! Мама, пойдемте уже обедать!... Прасковья - ты с нами. А ты, дорогой, возьми наши чемоданы. Во-о-о-он там!...

Глава 38. Федерика

- Ещё раз так меня назовешь, Жанна, побежишь домой впереди автомобиля, роняя тапки, - говорит Влад подчеркнуто вежливо, но его напряженные скулы выдают: он в полнейшем бешенстве.

И я, черт возьми, его понимаю.

Сама еле сдерживаюсь.

- Ой, только не нервничай, папочка, - пропевает дамочка в зеленом, подхватывая под руку дочь. - Не молодой уже, надо за здоровьем последить.

- А я давно говорю, что надо, - поддерживает ее неприятная Бронислава. - Перегрузки эти, работа без выходных такая, что даже в гости к маме заехать некогда. - И снова поморщившись, она с вызовом смотрит на меня. - Трудовой инспекции на вас нет.

Возмущенно глотаю воздух.

- Где вы остановились? - перебивает женское верещание Отец.

- У тебя, конечно, - хмыкает бывшая. - Где же ещё должна остановиться твоя семья?

- Мы ничего не бронировали, пап, - дружелюбно мне улыбаясь, отвечает Прасковья.

Господи, ну хоть дочь у него нормальная!...

Воздух, кажется, становится ещё горячее, потому что, бросив слишком спокойный взгляд на меня и напряженно кивнув Маше, спецназовец командует:

- Федерика, забери детей и идите в дом, я постараюсь освободиться как можно быстрее.

- Хорошо, конечно, - решаю согласиться.

В конце концов, даже жалко Влада становится - столько женщин по его душу набросилось.

Конечно… мне тоже неприятно. Отношение его матери, присутствие бывшей жены… Представлять ее страшненькой и недалекой было гораздо легче, а здесь вполне симпатичная молодая женщина. Просто невоспитанная.

- И сообщи всем, что Маша нашлась. Пожалуйста, - строгий голос Влада смягчается. - Чтобы не беспокоились…

- Договорились. - Взяв младшую дочь за руку и потянув за собой Эльзу, иду в сторону дороги.

- Пока, холошая баба Блоня! - весело кричит Маша. - Пока, плохая тетя Капуста, - уже тише.

- А почему капуста, Маш? - еле сдерживаю смех.

- А у нее наляд такой, как у капусты - зеленый с белым.

- И правда, похоже, - заключает Эльза.

- Ясно, но ты мне зубы не заговаривай, девушка. - Сжимаю влажную крохотную ручку в ладони. - Нас ждет серьёзный разговор дома!

- Ох уж это сельезные лазговолы, мамачка, - обреченно вздыхает моя потеряшка. - Я их стласть как не люблю!

Перед тем как скрыться в царстве мощного кондиционера и полчища муравьев, заглядываю к ребятам и сообщаю, что Машенька нашлась. Благодарю их за искреннюю поддержку и помощь.

Все наконец-то успокаиваются, и сейчас ситуация кажется даже забавной.

Бойцовы угощают Машу мытыми ягодами, Огневы - сочным арбузом, а Ника с Костей приглашают ее с собой на следующую поездку по побережью.

Говорю, что подумаю.

У меня никогда во взрослом возрасте не было столько друзей или хороших приятелей.