Отец на час. Работает спецназ - Лина Коваль

- Я с тобой буду спать, - сообщает. Перед фактом ставит.

- Что это вдруг?

- Мне кажется, что по мне ползают муравьи... Толпами по мне ходят, понимаешь? Ничего не могу с собой поделать. Я их ужас как боюсь.

Смотрю на нее в полутьме. Обеспокоенные глаза, ещё влажные волосы, пухлые губы, ночная рубашка ясно-понятно с кружевом. Затягиваюсь воздухом. Запах… ее запах. Женственный до отключки мозга.

- Так они и ползают, - отвечаю мрачновато. - Вон… по подушке. Рядом.

- Где? - взвизгивает она и живо перебирается на меня. - Ого… - чувствует между нами такой нехилый спиннинг. Ещё с прошлого раза разобранный.

- Вот тебе и ого, - расцепив руки, лениво к ней тянусь и сжимаю мягкие холодные ягодицы.

- Влад.... - шепчет интимно Федерика и ласково обвивает мою шею.

Поймал, получается. На муравьев поймал.

Самодовольно улыбаясь, целую свою добычу. Рыба моей мечты.

Знал бы, давным-давно эту ферму к херам разворотил.

Глава 35. Влад

Резко перевернув начальницу на спину, подцепляю сорочку, задираю повыше.

Нет, так не пойдет. Хочу раздеть, чтобы смотреть.

- Давай-ка снимем, рыба моя, - тяну Федерику за руки.

Она послушно поднимается. Мои движения резкие, нетерпеливые, поэтому кружева озером оседают где-то в районе двери. Малость перестарался.

Тонкие шелковые трусы оставляю.

В них хочу…

Бомба будет. Достоинство вместе с налитыми сокровищницами от предвкушения подпрыгивают и покачиваются.

Дикий взгляд кружится вокруг махонького пупка и устремляется выше - туда, где колышутся идеальные, по моей версии, полушария.

Обхватив их, зарываюсь лицом ровно посередине и пьянею. От запаха ее, мягкости и объема. Охрененно!...

- Влад, - рыбка жалобно хлопает ртом и запрокидывает голову. - Хочу… Скорее…

- Щас всё будет, - пристраиваюсь, сдвигая белье.

Кайф.…

Всхлип.

Стон.

Треск кровати.

- Тише! - яростно шипит над ухом, принимая меня.

- Буду как крот!... - толкаюсь как в последний раз.

- Ох! - пищит и бултыхается подо мной.

Упершись локтями по обе стороны от головы, предусмотрительно занимаю ее рот своим и раскачиваюсь, балдея от ощущений.

Раз, два, глубже.

Раз, два, глубже.

Равнение на середину.

- Влад, - начальница сладко выгибается и феерично кончает не без моих опытных пальцев.

Покидаю ряды недотрахавшихся последним и, шумно дыша, валюсь на спину. Влажное от пота тела тут же обдает кондиционер, а руки снова тянутся к мягкому и роскошному.

Сгребаю итальянку и к себе прижимаю. Всю-всю.

С муравьями и тараканами.

Наконец-то расслабляюсь и добрым становлюсь. Это я почему раньше злым был? У меня просто Федерики не было.

Как вообще мужчина понимает, что безнадежно втрескался?...

В зависимости от возраста - сто процентов.

По молодости - потому что неимоверно хочется шпилиться. Да-да. Не заниматься сексом, а именно шпилиться!... Дружить с противоположным полом исключительно организмами и никак иначе. Сила любви тогда зависит от срока воздержания: короче, чем дольше девчонка тебе не дает, тем сильнее ты её любишь, а когда все случилось… вот тогда охреневаешь.

Чур меня…

Чё здесь забыл?...

Потом борода растет вместе с мозгами, понимать начинаешь - кроме секса-то есть и другие примочки: домашний уют, место, куда хочется возвращаться, поддержка, забота о ком-то и регулярный секс без каждодневного поиска партнерши и утренней стадии охреневания. Сила любви теперь равна уровню вовлеченности в брак с двух сторон.

К сожалению, из-за занятости, частых командировок в боевые точки и, допускаю, тотального нежелания, здесь я в первом браке недотянул. Бытовуха, мать ее. Бывшая только сейчас оживилась, когда ей Прасковья все уши про Федерику прожужжала.

- Владь…. - тянет по-Машински.

Улыбаюсь, как муравей, который сегодня вечером спрятался за плинтусом и размножается. Как вообще муравьи размножаются?

- Спишь? - спрашивает Федерика, шумно дыша в мое плечо.

- Нет, - улыбаюсь. - Лежу. Аппетит нагуливаю…

Хихикает возбужденно. У меня внизу снова аншлаг.

Как в сорок с лихером понимаешь, что втрескался?...

Прерывисто вздыхаю в темноте, прижимая к себе горячую фигурку и зарываясь лицом в мягкие волосы.

Да как, твою мать.

Просто понимаешь, что нравится она. Смотреть на нее хочется. Обнюхивать.

И шпилить только ее.

И никакую другую.

Даже если не дает, зараза, и резиновых афроамериканцев вместо тебя выбирает…

Даже если двери перед твоим носом - на клюшку.

Даже если штрафует за каждую сигарету и «блядь».

Блядь!

По хрену.

Сначала думал: ерунда все, но почти за месяц сексуального воздержания желание позвонить, к примеру Женечке, так и не появилось.

Это уже не шутки!... Это уже серьёзно!

- Мне с тобой хорошо, Влад, - признается Федерика доверчиво.

В сорок, извините, и это достижение. Спустить в унитаз свою корону и вот так признаться. После Паганини ее - тем более.

«Мне с тобой хорошо…»

- А мне без тебя плохо, - хриплю с улыбкой.

Что-то вроде признания в любви для взрослых. Безопасное. Рациональное. Но настоящее.

- Так переживаю за все, - доверяется.

- За что? - приоткрыв один глаз, кошусь на нее.

- Старой себя здесь чувствую. Девочки все молодые. Самая старшая - Есения - почти на пятнадцать лет меня моложе…

- Херня, - выдыхаю.

- Влад, - бьет ладонью под дых.

- Ну что? - ржу. - Ты вон какая…

- Какая?

- Потрясная!

- Да?

- Ага. Так бы и потряс, - одной рукой сжимаю грудь, второй шлепаю по ягодице.

- Влад, - смеется и дрожит от возбуждения.

Но, кажется, успокаивается.

- Ма-ма! - слышится из коридора.

- Твою мать, - подскакиваем оба.

Шухер.

Я впрыгиваю в шорты, Федерика натягивает сорочку и там же, у двери, встречает Машу в пижаме.

- Вы чего тут делаете? - вертит головкой в темноте.

- Мы… муравьев от вас отвлекаем, - придумываю на ходу, начальница бьет в бок. - Чтобы они, если что… все сюда шли. Нас кусали, а вас с Эльзой не трогали.

- Вау! Спасибо, - благодарит Маня и забирается к матери на руки. - А утло сколо?

- Ещё не скоро, Маш.

- А килъзуху свалишь, Владь?

- Сварю. Утром, Маш!... Обещаю.

- Это что ещё такое? Опять сладкое? - моя итальянка взрывается.

- Каша пшенная это, - смеюсь. - Наш армейский жаргон. Быстро подхватила, атаманка.

- Ладно. - Федерика уносит Машу из комнаты. - Пойдем спать, смышленая моя.

Провожаю их и, отыскав в вещах пачку, спускаюсь вниз.

- Идем со мной, - говорю Пушистому.

Пробник