Вернись, я все прощу. Дракон передумал разводиться - Таня Драго

— О детях, — ответила я. — Илиран так увлечен работой. И Эйлани тоже. Они хорошо дополняют друг друга.

— Эйлани очень… энергична, — осторожно заметил Бертран. — Надеюсь, она не отвлекает вашего сына от серьезных дел?

— Наоборот, — сказала я чуть прохладнее. — Она принесла много свежих идей. И работает не покладая рук.

За углом дома Анмир замер, наблюдая за работающими молодыми людьми. Илиран и Эйлани склонились над чертежами, их головы почти соприкасались, а в воздухе висело какое-то особое напряжение — не рабочее, а совсем другое.

Анмир качнул головой, морщась от неприятного открытия.

— Мой сын и дочь того, кто ухаживает за Телианой? — пробормотал он себе под нос. — Этого еще не хватало.

Он постоял еще немного, наблюдая за тем, как Илиран объясняет что-то девушке, как она кивает, как их руки случайно встречаются над бумагами. В этих случайных прикосновениях, в смущенных улыбках читалось то, чего Анмир совсем не хотел видеть.

Тяжело вздохнув, он повернулся к сараю.

И тут заметил на освещенной веранде две фигуры.

Телиана и Бертран.

Они сидели рядом, Бертран что-то показывал ей в какой-то книге, их плечи соприкасались. И Телиана смеялась — искренне, от души, запрокинув голову назад. Такой смех, который заставляет светиться глаза и морщиться нос.

Анмир застыл, словно получив удар в грудь.

Когда он последний раз слышал этот смех? Когда последний раз Телиана так смеялась рядом с ним? Он напрягал память, перебирая последние годы их совместной жизни, и с ужасом понимал — не мог вспомнить ни одного случая.

— Я даже не помню, — беззвучно шевеля губами, прошептал он, глядя на смеющуюся жену. — Когда последний раз заставлял тебя так смеяться. Только попрекал…

Бертран склонился ближе к Телиане, что-то шепча ей на ухо, и она снова рассмеялась, слегка отталкивая его рукой. Игриво, кокетливо — так, как никогда не вела себя с Анмиром за последние годы. Анмир отвернулся и быстро зашагал к сараю.

Больше смотреть не было сил.

Внутри его ждал обычный мрак, запах старого дерева и сена. Он плюхнулся на топчан, не зажигая свечи, и уставился в потолок. На сердце было так тяжело, словно на грудь положили каменную плиту.

И тут он заметил на топчане небольшой сверток.

Анмир нащупал спички, зажег огарок свечи и осторожно развернул сверток. Внутри оказались свежий хлеб, кусок хорошего сыра и маленькая бутылочка — шишковый бальзам для рук.

А под бальзамом лежала записка.

Знакомый почерк, знакомые округлые буквы:

“От мозолей. Приходи завтра к восточному участку — нужно собрать особые шишки. На этот раз без лазания по деревьям. Просто помоги с корзинами.”

Анмир долго смотрел на записку, водя пальцем по строчкам. Ни упреков, ни колкостей. Просто деловое сообщение. И забота — хлеб, сыр, бальзам для натруженных рук.

Она помнила о нем. Даже смеясь с Бертраном на веранде, даже наслаждаясь обществом галантного поклонника — она помнила о бывшем муже, ночующем в сарае. Анмир бережно сложил записку и спрятал во внутренний карман рубашки, поближе к сердцу. Потом откусил кусок хлеба — свежего, еще теплого — и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Не от хлеба, конечно. От понимания того, что потерял. И от крохотной надежды на то, что еще не все потеряно окончательно. Может быть, завтра на восточном участке он сможет показать себя с лучшей стороны. На этот раз без падений в корзины с шишками.

Может быть.

Я собиралась провести тихий вечер с чашкой травяного чая и новыми рецептами шишковых настоек, когда небо вдруг решило устроить мне сюрприз. Сначала появились зловещие тучи — такие черные и мрачные, что казалось, будто кто-то натянул над “Шишковым раем” гигантское одеяло.

— Будет сильная буря, — заявил наш старый садовник Григорий, задрав голову к небу с видом человека, который предсказывает конец света. — Первая за это лето.

И тут началась суета! Работники принялись носиться по двору, словно муравьи, у которых кто-то растоптал муравейник. Все вдруг вспомнили про оборудование, которое нужно убрать, про урожай, который надо укрыть, и про животных, которых следовало загнать в стойла.

— Задвиньте ставни! — кричала я, размахивая руками. — Укрепите навесы! Проверьте крыши!

И тут я почувствовала себя генералом перед битвой. Только вместо армии у меня была команда перепуганных шишкособирателей, а вместо врага — надвигающаяся туча размером с небольшую страну.

Первые капли дождя шлепнулись мне прямо на нос — крупные, холодные, с явным намерением испортить мне прическу. Я поспешно накинула плащ и огляделась по сторонам, проверяя, все ли готово к буре.

Вдалеке, в амбаре, виднелись две склоненные над чертежами фигуры — Илиран и Эйлани. Они были настолько поглощены своим новым изобретением, что, кажется, не заметили бы апокалипсиса.

— Если установить здесь медный змеевик… — доносился голос сына.

— …то выход эфирных масел увеличится вдвое! — подхватывала Эйлани.

Боже мой! Эти двое могли обсуждать змеевики даже во время землетрясения! Я махнула рукой в их сторону — пусть занимаются своими техническими страстями, главное, чтобы крыша над головой держалась.

А вот Анмир… О, это было зрелище! Мой бывший муж, некогда гордый и могущественный дракон, стоял на крыше своего жалкого сарая с молотком в руках и пытался прибить какие-то доски. Выглядел он при этом как человек, который впервые в жизни держит инструмент.

— Господин, — подошла к нему Марта, — может, переночуете в людской? Ваш сарай того и гляди снесет!

Я затаила дыхание. Анмир, согласиться спать с прислугой? Да он скорее умрет от возмущения!

— Спасибо, Марта, но я справлюсь, — ответил он, и я чуть не упала от удивления.

Никакой надменности! Никакого “как ты смеешь предлагать мне такое!” Обычное человеческое “спасибо”. Видимо, жизнь в сарае действительно научила его хорошим манерам.

Резкий порыв ветра, словно невидимый великан, решивший сыграть злую шутку, с