Драйв - Кейт Стюарт

Я исчерпала лимит своей экстренной кредитной карты, когда ремонтировала свою машину в прошлый раз. А остальные сбережения лежали на неприкосновенном банковском счете, который контролировали мои родители, — для моей учебы.

На мели. Безнадежно.

— Стелла?

Я спрятала лицо в ладонях, стараясь не заплакать.

— Можешь отвезти меня в ресторан, пожалуйста?

— Посмотри на меня.

Впервые в жизни мне было по-настоящему страшно.

Я могу вернуться в Даллас и пожить у родителей.

Я могла бы позвонить им. Они бы прислали мне денег на автобус. Но это было бы хуже ада. Они и так злы на меня. У меня не было выбора. И тут я вспомнила — у меня ведь есть работа.

— Забей. Поехали к тебе.

Из ступора меня выдернули теплые руки, перетянув мое тело на водительское сиденье пикапа.

— Ты раздражаешь меня до чертиков, ты знаешь это? Столько вопросов, и никаких ответов. Что, черт возьми, с тобой не так?

Я подняла на него взгляд и вздохнула:

— Мне нравятся твои руки.

— Это замечательно, Стелла. А я без ума от твоих шикарных сисек. Мы можем уже поговорить?

— Мои сиськи, это первое, что пришло тебе в голову?

— Ну уж точно не твой рот, — сухо сказал он.

— Мы можем просто поехать?

— Можем, — сказал он, но не двинулся с места. Вместо этого схватил меня за волосы и накрыл мои губы поцелуем: сначала нежно, а потом глубже. Поцелуй был страстным и настойчивым, и когда его язык скользнул по моему, я расслабилась и прижалась ближе к нему.

Он отстранился.

— Что? — он вглядывался в мои глаза, пока я изо всех сил старалась не показать, что чувствовала.

— Я не смогу заселиться еще неделю.

— Окей, — сказал он, ожидая. — И?

— И? Здесь нет никакого «и».

Осознание промелькнуло на его лице, когда он обхватил мой подбородок ладонью.

— Ты волновалась, что я хотел, чтобы ты уехала?

— Рид, ты не просил об этом, а я как нахлебница. И ты ненавидишь мой рот…

Рид отпустил меня и завел машину, а я продолжала:

— Пейдж ненавидит нас, и мы застряли вместе, потому что переспали, и ты чувствуешь себя обязанным…

— Вся эта ситуация дерьмовая, — тараторила я, пока Рид вылетал с парковки. — Такое ощущение, будто у меня нет ни малейшего шанса передохнуть, а этот менеджер — хитрый ублюдок. Он вытянул из меня все до последнего цента. Клянусь, он увидел баланс моего банковского счета и на ходу придумывал комиссии, пока печатал договор аренды. Это были все мои сбережения! Я даже не могу купить тебе стейк в том паршивом стейк-хаусе! Не могу купить тебе отвратительный, жирный, резиновый, как подошва стейк! Черт побери, да пошло оно всё!

Прежде чем я успела сделать еще один вдох, мы припарковались. Я замолчала и подняла глаза, увидев вывеску Emo’s.

— Почему мы здесь?

Рид бросил на меня многозначительный взгляд.

— Ладно, я замолкаю.

Мы сидели вплотную на широком переднем сиденье, как пожилые пары, что устраиваются рядом с одной стороны дивана. Где-то в глубине души я надеялась, что он достанет из бардачка номерной знак с надписью «Граната», как в том фильме «Городской ковбой»84, и поцелует меня, всю в поту, как Джон Траволта целовал Дебору Уингер. И всё решится само собой. Он будет моим Бадом, «ботаном из группы», а я — его Сисси, его Гранатой, и мне не придется ежедневно спрашивать себя, можно ли мне продолжать влюбляться в него, хотя я уже давно это сделала.

Он положил ладонь мне на макушку:

— Ого. Там действительно всё очень серьезно.

Я сглотнула.

— Ты даже не представляешь насколько.

Его глаза с нежностью смотрели на меня.

— Стелла, если бы я был лучшим человеком, сказал бы тебе вернуться домой, к родителям.

— Я могу.

— Нет, не можешь. Ты потеряешь свою работу и всё, чего уже добилась здесь.

Я сглотнула и подняла на него взгляд.

— Мне страшно. По-настоящему страшно.

— Значит ты делаешь именно то, что хотела, верно? Делаешь то, что тебя пугает.

— Верно, — сказала я с ложной уверенностью. — Это то, что я хочу. Это хорошо.

Он хмыкнул.

— Всё еще страшно, да?

— До усрачки.

— Что ж, хорошие новости: ты, по сути, уже на самом дне. Ты бедна, бездомна, и тебе приходится жить у друзей. Теперь тебе не хватает только наркозависимости.

— Вот дерьмо, — сказала я, когда его слова зацепили меня. — Ты прав. Тут есть какой-нибудь крэк, к которому мы можем пристраститься?

Его глаза расширились, он потер ладони друг о друга, а затем воодушевленно сказал:

— Уверен, мы найдем что-нибудь внутри!

— О, отлично. Заодно давай займемся сексом без презерватива! Постой! — сказала я, продолжая пожимать плечами и шевеля бровями. — Или лучше секс втроем, чтобы я не знала, кто папочка.

Рид нахмурился и накрыл мой рот ладонью.

— Останься со мной. Я обожаю твой рот, особенно когда на нем мой. И никто, кроме меня, тебя не трахнет.

Я ахнула сквозь зажатые губы:

— Ааа…тб нрааавлюсь.

— Стелла, ты единственная, кого я хочу рядом.

Я с трудом сдержала нахлынувшие эмоции, когда он коротко поцеловал меня и вытащил нас из пикапа.

— Рид, без обид, но мы оба на мели.

Он оглянулся на меня с хитрым блеском в глазах.

— Я Краун, детка. Мы знаем, как кайфануть без гроша в кармане.

Он сжал мою руку и потянул в пустой клуб. Мы были единственными посетителями, когда нас поприветствовал бармен.

— Мы только что открылись, чувак. Думал, вы играете только по средам.

— Нет, — сказал Рид, усаживая меня рядом с собой.

Пустой клуб выглядел совершенно иначе и казался почти заброшенным.

— Стелла, это Джон. Джон, это Стелла, — представил Рид.

— Привет, — помахала я и толкнула Рида в бок, прежде чем прошептать:

— В моем удостоверении я — Хуанита. Отлично, теперь я не смогу выпить пива.

Рид громко сказал:

— Извини, Джон, это Хуанита.

Я шлепнула его по лбу, и он громко рассмеялся, прежде чем сделать невозмутимое лицо:

— Не делай так больше.

— Прости, но это то, что мы делаем с ослами в нашей семье. Шлепки по лбу. Двойной шлепок означает, что ты полный идиот.

Перед нами поставили два бокала пива, и я схватила свой, словно его собирались у меня забрать.

— Всё в порядке, детка, просто пей.

Детка.

Я скрыла свое ликование, осушая пиво, как шлюха из студенческого братства.

— Полегче, — сказал он, когда я вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Настоящая леди, — фыркнул он. Его взгляд был мягким, когда он окинул меня взглядом.

— Нахуй этот день, — сказала я от души.

Я не