Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

Максимилиан был недоволен равнодушием отца к своей беде.

— Да что там за война была, отец? Одна видимость! И никаких подвигов Аластэйр не совершал.

Его Величество покачал головой на слова сына. И, загибая пальцы, начал перечислять, чем отличился граф Хартман во время непродолжительной стычки с соседями:

— Он воевал, в отличие от многих аристократов, сохранил жизни нашим подданным и не уступил нашей земли соседям.

Максимилиан нервным движением руки зачесал идеально уложенные волосы на бок. И капризно попросил отца:

— Папа, ты же можешь что-нибудь придумать. Ну, отправь его ещё раз на войну.

— В королевстве мир, сынок, — напомнил Его Величество наследнику.

И Максимилиан подошёл к отцу ближе и, доверительно понизив голос, сообщил:

— Па, видел бы ты жену этого графа. Она мне нравится. И я ей нравлюсь. Только Аластэйр меня выгнал.

Король устало возвел взор к небесам, но увидел только искусно выполненные барельефа на потолке зала. Сейчас он думал, что наследник слишком любит женский пол и упивается своими победами, и очень мало времени уделяет делам королевства. Придется это исправлять, пока будущий король не потерял уважение подданных.

— Понятно, откуда рога растут, — протянул король. — Смотреть в сторону супруги графа я тебе запрещаю. Ослушаешься — накажу. Я тебе ещё выходку с избиением дворецкого графа Хартман не простил. Пришлось из-за тебя деньги казны на восстановление избитому слуге выплачивать.

Максимилиан совершенно не раскаивался в своем поступке и сейчас стоял, недовольно сверкая глазами.

— Помни, сын, маги — опора монархии. А их жены — их сокровища — также являются величайшей ценность королевства. Иди и займись делом. — Уже строго, не принимая никаких возражений, проговорил король.

Максимилиан, прикусив от обиды нижнюю губу, покинул зал и направился в свою комнату, чтобы написать письмо тётушке. Она была замужем за магом тридцать лет, и даже ее сын, Кларк Зандер, был одаренным, но сама тетушка магию ненавидела. Стоит обратиться к ней, чтоб она рассорила Алису с мужем. Тётушке это небольшое приключение будет только в радость.

18. Шесть дней жизни в замке

На обед за столом собрались только трое обитателей замка. Я сидела справа от Алви, а Кларк пересел с конца стола по левую руку от графа. Может, он надеялся во время еды поговорить с другом, но все внимание мужа было приковано ко мне. Он предлагал, что переложить мне в тарелку, доливал в ещё не осушенный мной бокал напиток и при этом сам ничего не ел.

— Нет, я не буду это, — отказалась я от очередного поднесенного мне Алви куска, на этот раз муж вырезал для меня самую аппетитную часть фаршированного гуся. И он чуть ли бросил очень ароматный сочный даже с виду кусок в блюдо, откуда только что его взял.

Кларк, полюбовавшись на этот акт вандализма, отрезал от гуся ножку и, чуть ли не причмокивая, начал его есть.

— Зря не ешь, Алиса, — с набитым ртом проговорил Кларк. — Очень вкусно. Вкуснее монастырской каши.

— Алиса, вы не любите фаршированного картофелем и яблоками гуся? — Спросил, игнорирую друга, Алви. Он даже наклонился ко мне.

Я пожала плечами. Кто, вообще, в каком-либо из миров может не любить мясо гуся? Особенно приготовленного с таким искусством?

— Может положить вам рыбу? — Указывая на цельные, запечённые в печи рыбы, красиво выложенные в широком блюде и украшенные зеленью и дольками лимона, спросил граф. И добавил. — Кажется, это форель. Вы любите форель?

Я качнула головой. Не потому что не люблю форель, я просто не хотела, чтобы Алви перекладывал ее мне в тарелку. И дело было не в моей застенчивости или скованности после нашего разговора в библиотеке. И я была голодной. Я даже аппетита не потеряла. И каждое блюдо на столе мне хотелось поесть, не просто попробовать. Но у меня не получалось есть из-за того, что перед Алви стояла абсолютно чистая тарелка, за все время обеда он не только ничего не попробовал, он даже в нее ничего не переложил.

— Вы все ещё расстроены, что не сможете вернуться в свой мир? — Спросил Алви.

И я кивнула.

— Но это не значит, что нужно морить себя голодом. Хоть что-то надо поесть.

И тогда я решилась и спросила:

— Алви, а почему вы ничего не едите?

Кларк прикрыв рот салфеткой, рассмеялся.

А граф ответил:

— Пока не восстановлюсь физически, я не могу полноценно магичить. И мне не нужно много еды. Нерастраченная энергия вредит.

Кларк чуть не подавился от нового приступа смеха. Но Алви не обращал на него внимания. И я отвела взгляд от явно довольного происходящим графа Зандер.

— Даже немного поесть нельзя? — Я не пыталась проявлять заботу, мне было только любопытно. Ведь люди, после болезни или ранения, должны питаться полноценно и сбалансировано. Так человек быстрее восстанавливается.

— Немного можно. — Улыбнулся Алви, и улыбка у него оказалась очень теплой. — И я ел утром.

— А зачем вы пришли на обед? — Я подумала, что сидеть за накрытым роскошными блюдами столом и игнорировать всю эту вкуснятину непросто.

— Чтобы поели вы, Алиса.

Ну, раз уж граф ради меня пошел на такое испытание своей силы воли, я указала на брошенный им раннее в блюдо кусочек гуся, и придвинула свою тарелку ближе. И попросила переложить мне ещё и картофельно-яблочную начинку.

Уже после десерта, когда мы ещё не встали из-за стола, Алви сказал, что собирается навестить арендатора, который просил помочь с заболевшими деревьями. И пригласил меня поехать вместе с ним. Я с радостью согласилась на небольшое путешествие.

Ехали мы на лошади. Я сидела впереди графа в специальном двухместном седле, а он одной рукой управлял лошадью, а другой придерживал меня, обхватив за талию.

Когда через час езды я устала сидеть на одном месте, Алви предложил мне пройтись. Сейчас я чувствовала себя средневековой барышней, гуляющей рядом с кавалером. Уже наступила середина осени, на улице было пасмурно и сыро, но настроение у меня заметно улучшилось во время прогулки. Может, дело было в том, что граф интересовался моей прежней жизнью, моими вкусами, мечтами. Рассказывал, как я могу занять себя, если захочу, в этом мире. У меня даже была возможность многому научиться. Алви обещал, что наймет мне любых учителей.

Ещё настроение мне подняли встречные люди. Это были и крестьяне с ремесленниками, и даже аристократы. Они все радовались, узнавая в идущем по дороге человеке, в забрызганных грязью сапогах, графа Хартман. Почти все останавливались для приветствия и говорили, как они счастливы, что он остался