Дочка от сурового Волшебника - Ксения Фави

В общем, дело затормозилось, и мне это не нравится. Я хотел преподнести Ольге договор вместе… Вместе с предложением руки и сердца. Так это официально называется? Не знаю, но я хочу, чтобы мы поженились. И сказать об этом был бы отличный повод.

А пока все, что могу — заказать кольцо у известного бренда. Спасибо одной из бывших, которая все уши мне прожужжала названиями марок. Все приятные воспоминания о ней давно испарились, осталось только раздражение от ее меркантильности. И сейчас оно на руку. Я быстро нашел номер в интернете, а дальше менеджер все сделал сам.

Что-то идет как по маслу, что-то стопорится — как обычно в жизни. Но вдруг обычный ее ход нарушает необычный гость. Незваный. Хотя… Это далеко не незнакомец. И визит его не стал для меня шоком.

— Кирилл Николаевич, — заглядывает ко мне секретарша, — охрана снизу сообщила, к вам хочет пройти Павел Захарович.

Угу…

— Пусть пропустят.

Смотрю на часы — десять. И также ровно десять дней прошло с того момента, когда я дал Александру задание взяться за своего предшественника. Мы обложили бывшего начальника охраны со всех сторон. Он лишился работы, приличного жилья. У него нет доступа к банковским счетам. Терять ему нечего. Вот он и приперся на разговор.

Внешне Захарыч изменился мало. Крепкий, здоровый. Черные джинсы, коричневая рубашка и болоньевая куртка, тонкая не по погоде. Рыжеватые волосы короче, чем борода. Но без проплешин. Сколько ему сейчас? В этом году вроде исполнилось пятьдесят три.

— Здравствуй, Кирилл.

Никаких истерик. Выдержка.

— Входи. У тебя немного времени.

Я тоже сдержан. Вернее, я просто понимаю — орать на него и бить морду бессмысленно. Для него это будет как нападение комара. Нет, удар у меня не слабый. Но эта рожа слишком много всего перевидала.

— Ты ошибся, Кирилл.

Внезапно.

— В чем, интересно? Что ты договорился сбыть древесину в два поселка, а потом устроить «поджог»? Вину повесить на поставщика и кинуть его? Или что пытался в моем офисе хранить запрещенку, там же не будет шарить наркоконтроль? С этим мы давно разобрались. У тебя поехал шифер к старости, Паша. Скажи спасибо, я все узнал быстро, а ты не присел, — усмехаюсь, — или может быть, я прокололся в том, что ты хотел лишить меня дочери? А в сторону ее матери открывал свой грязный рот? И тут все четко. Есть как есть.

По делу Захарыча мы ограничились внутренним расследованием. Во-первых, он ничего не успел сделать. Во-вторых, проблемы бы тогда были у всей компании. А за мной стоят люди и их семьи. Да и самому подставляться как-то желания не было.

Единственное, что я ему сказал — если будет помогать распространению запрещенных веществ в городе, закопаю. Знал бы, какой еще за ним косяк…

— Ты упускаешь много возможностей, Кирилл, — отмирает мой собеседник, — но дело твое. А вот насчет этой… Ольги. Тут я не раскаиваюсь, сынок.

Выругиваюсь.

— Какой я тебе сын, собака? — впрочем, животные не заслуживают такого сравнения. — Мне по… на твои раскаяния.

Захарыч стискивает челюсти. Мнет костяшки пальцем. Выдаст еще что-то?

— Ладно, в сыновья ты мне годишься со скрипом. Но у меня есть опыт. И наметанный взгляд. Я сразу понял, у тебя будут от нее проблемы. Сначала молчал, пока вы койку мяли. Но дети, женитьба…

— Да не твое собачье дело!

В разговоре про Ольгу не могу сдержаться.

— Она подставила бы тебя… И она тебя подставила.

Смотрю с вопросом на рыжего черта. Тот глядит прямо в глаза.

— Мне позвонили из местной конторы «Главной газеты». Ольга слила договор о продаже ребенка. Готовится материал, который разнесет твой фонд на куски.

Сначала думаю о деле.

— Бумага не имеет отношения к фонду. Мы там никак не фигурируем. Соглашение между двумя частными лицами.

Захарыч жмет плечами.

— Тебе ничего не предъявят. Но скандал будет крупный. Она решила извалять тебя в грязи. На волне скандала отсудит большие алименты. Да ни одна судья не встанет на твою сторону!

— Заткнись!

Подлетаю и хватаю его за грудки.

— Заткнись и вали отсюда…

Бывший работник стискивает мои запястья, но я сильнее. Давлю на его грудь. Он может только хрипеть. Выкашливает отдельные фразы.

— Деньги они не возьмут. Пугать их тоже бесполезно, у них в столице крыша. Есть один человечек, через которого можно все почистить. В обмен на мои счета и… если ты уберешь Ольгу из своей жизни. Все из-за нее…

— Лучше исчезни из города.

— Твой фонд…

— Да срать я хотел на фонд!

Эта тварь все же выводит меня из себя. Я не могу ручаться за отца (особенно после его дружбы с покойным папенькой Веры), но на мне нет никакой чернухи. И не будет, потому что у меня семья и дочь. Но эту падаль мне прямо хочется где-то прикопать.

Кхм, ладно. Он или сядет, или будет искать место жительства где-то за полярным кругом.

— Тебе надо к бабке сходить, она на тебя наворожила…

Это грань.

— Еще раз дать пинка под зад? С первого не понял?

Наверное, в моих глазах что-то такое, что заставляет «гостя» отшатнуться и пятиться к двери.

— Ты знаешь, как меня найти. Убирай ее из своей жизни.

Он почти кричит напоследок. А сам быстро сваливает из кабинета спиной вперед.

Мне плевать, никуда не денется. Беру телефон.

— Это Керн. Вы слили договор в прессу?

У Быкова на другом конце трубки, кажется, удар. Он кашляет, тяжело дышит. Потом говорит внезапно тонким голоском.

В общем, если дело всплывет, ему кранты. На жене оформлена большая часть имущества, и официально они давно в разводе. Он так уходил от долгов и налогов, плюс стартовый капитал был из ее семьи. Быков — приживалец.

Это не говоря о черной метке на бизнесе. У него фермерские продукты, он строит из себя добропорядочного человека и семьянина. Статья в газете и сети для него куда страшнее, чем для меня.

Но как договор мог просочиться к журналистам?

Катя в приюте, ни о чем не подозревает. Надеется, мы уже скоро отправим ее и будущего малыша в безопасное от Быкова место. После озвучки дела молодую девушку ждет позор.

С трудом наполняю легкие. Набираю номер Оли.

Глава 16

Ольга

Кирилл звонит во внеурочное время. Мы обычно разговариваем, когда водитель везет меня домой из клиники. Я набираю сама, если