Спорим, не отвертишься? - Мари Скай

К нашей семье. К нашей жизни. К нашему счастью.

Глава 25

И снова этот призрак

Я просыпаюсь от тишины. Не от шума, не от света, а от какого-то особого, звенящего покоя в воздухе. И первое, что я вижу, разлепив веки — свое платье.

Оно висит на дверце шкафа, напротив кровати. Белое, воздушное, нереальное. В спальне полумрак, но один тонкий луч утреннего солнца, прорвавшийся сквозь штору, падает прямо на него, и ткань вспыхивает, переливаясь тысячей бликов, как морская пена, застывшая в воздухе. Я смотрю на это чудо и не верю. Не верю, что это не сон. Не верю, что через несколько часов надену его. Что через несколько часов стану женой. Женой Саши.

Каждое нервное окончание в моем теле вибрирует от предвкушения. Я лежу, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент.

— Не спишь? — голос Саши сзади, сонный, хриплый и такой родной, что у меня перехватывает дыхание.

— Как можно спать, когда это висит в двух метрах? — шепчу я, не в силах оторвать взгляд от платья.

Он тихо смеется, и я чувствую, как его рука обвивает мою талию, притягивая меня к себе. Его грудь прижимается к моей спине, его дыхание щекочет шею. Мы лежим так, обнявшись, в этой утренней тишине, и я чувствую биение его сердца — частое, сильное, и мое сердце вторит ему в унисон.

— Волнуешься? — шепчет он, касаясь губами моего плеча.

— Ужасно, — выдыхаю я. — Просто до дрожи. А ты?

— Я спокоен, — он целует меня в макушку, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки. — Потому что знаю точно: сегодня я делаю самое правильное дело в своей жизни. Единственно правильное.

Я улыбаюсь, чувствуя, как от его слов внутри разливается тепло.

— Поэт.

— Не поэт, — он крепче сжимает меня в объятиях. — Просто счастливый дурак.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы видеть его глаза. Такие родные, такие любимые, с этими смешливыми искорками в глубине. Сейчас в них только нежность и безграничное счастье.

— Саша, — говорю я тихо. — Спасибо тебе.

— За что? — он удивлен, его брови слегка приподнимаются.

— За то, что выбрал меня. За то, что не сдался тогда, в баре. За то, что поверил в нас. За то, что любишь. Просто… за то, что ты есть.

— Дурочка, — его голос срывается, он прижимается лбом к моему лбу. — Это ты меня выбрала. Среди всех, кто мог бы быть. Ты согласилась на эту безумную авантюру с фальшивым браком, ты поверила мне, когда я сам себе не верил, ты осталась, когда было больно. Ты подарила мне жизнь. Это я тебя должен благодарить. Каждую секунду.

— Мы друг друга выбрали, — шепчу я, чувствуя, как к глазам подступают слезы счастья.

— Мы друг друга выбрали, — эхом повторяет он. — Навсегда.

Мы целуемся. Долго, нежно, счастливо, забыв обо всем на свете. И в этом поцелуе я чувствую не просто любовь, а начало чего-то нового, огромного и светлого. Начало нашей настоящей, общей жизни.

— Нам пора, — выдыхает он, с трудом отрываясь от моих губ. — Руслан приедет через час. Надо завтракать, собираться, ни в коем случае не опаздывать.

— Я никогда не опаздываю, — капризно возражаю я, хотя знаю, что он прав.

— Сегодня можно, — он улыбается той своей особенной улыбкой. — Невеста имеет право на маленький каприз.

— Тогда я еще полежу минутку. Полюбуюсь на платье.

— Лежи. — Он легко целует меня в кончик носа и выбирается из-под одеяла. — Я принесу завтрак в постель. Кофе, круассаны, клубнику. Все, что пожелает моя будущая жена.

— Ты меня балуешь.

— Заслужила. Десять жизней заслужила.

Он уходит на кухню, а я остаюсь, утопая в подушках, и смотрю на платье. Луч солнца переместился, теперь он играет на вышитых бусинах лифа, зажигая их мягким светом. Я улыбаюсь, чувствуя, как счастье распирает грудь. Сегодня самый лучший день в моей жизни. Самый-самый.

Я еще не знаю, что этот день только начинается.

Через час тихий уютный дом, пахнущий кофе и нами, наполняется людьми, шумом и суетой. Руслан приезжает первым — врывается, как ураган, с шампанским, с огромным букетом осенних астр, с дурацкими шутками, от которых мы с Сашей хохочем до слез.

— Ну что, невеста, — он сграбастывает меня в медвежьи объятия, от которых хрустят кости. — Готова стать женой этого придурка? Имей в виду, обратного пути не будет! Я — свидетель, я не дам соврать.

— А он готов стать моим мужем? — смеюсь я, пытаясь высвободиться.

— Он готов? — Руслан закатывает глаза. — Ты бы видела его с утра. Он готов. Еще как готов! Я такого Сашу не видел никогда. Летает по квартире, как влюбленный голубь, бормочет что-то про тебя, улыбается до ушей.

— Не обижай голубей, — усмехается Саша, протягивая Руслану бокал.

— Ладно, — Руслан чокается с нами. — Как влюбленный орел. Гордый, величественный и немного лысый. Доволен?

Мы смеемся, и напряжение этого утра растворяется в дружеском тепле.

Приезжает мама Саши, Ирина Васильевна — элегантная, подтянутая женщина с добрыми глазами. Она приняла меня с первого дня, безоговорочно, и за это я люблю ее как родную. Она обнимает меня крепко-крепко, и я чувствую, как дрожат ее руки.

— Дочка, — шепчет она мне в ухо, и я чувствую, как комок подступает к горлу. — Как я рада. Счастья вам, детки.

— Спасибо, — шепчу я в ответ. — За всё. За то, что воспитали такого сына. За то, что приняли меня.

Приезжает Катя, мой адвокат, которая за эти месяцы стала настоящей подругой. Она берет организацию в свои руки — помогает мне с платьем, закалывает фату, колдует с макияжем, пока я сижу перед зеркалом, боясь лишний раз вздохнуть. Мы пьем шампанское из тонких бокалов, болтаем о всякой ерунде, смеемся над глупостями.

— Ты веришь? — спрашивает она, закрепляя последнюю прядь в моей прическе. — Что все это происходит на самом деле? Что это не очередное дело, не фарс, а твоя настоящая жизнь?

— Не верю, — честно отвечаю я, глядя на свое отражение. — Кажется, что это сон. Очень красивый, очень хрупкий сон.

— Не сон, — Катя сжимает мои прохладные пальцы, заглядывая в глаза. — Самая настоящая реальность. Ты заслужила это, слышишь? Ты заслужила.

Я смотрю на себя в зеркало. Платье сидит идеально, подчеркивая талию. Фата струится легким облаком. Волосы уложены в мягкие волны, спадающие на плечи. Глаза блестят, на губах играет счастливая, немного растерянная улыбка. Из зеркала на меня смотрит красивая, счастливая женщина. И это не та