Сделай мне ребенка - Ольга Тимофеева

Сдаюсь и набираю маму.

- Мамуль, привет.

- Привет, Софийка.

- Мам, у меня тут планы поменялись. Я сегодня заеду к вам.

- Ой, а мы же… я не ждала… не готовила ничего.

- Мам, не надо ничего. Успокойся, мы - быстро мажу взглядом по довольному профилю Титова, - привезем и уедем.

- А поесть? - комментирует Титов и смеётся.

Протягиваю руку и затыкаю ему рот

- Соф, а ты не с Робертом?

- Нет, мам. Я с… коллегой по работе, - Алексей все это время покусывает мне внутреннюю сторону ладони, путает мысли. - У Роберта сегодня… аааа… не получилось заехать за пленкой и папиной… этой штукой, я попросила… - откашливаюсь, потому что не знаю, как его представить-то, - в общем, нам по пути. Мы подъедем.

- Ой, господи, так бы сразу и сказала! Вы когда будете?

- Минут через сорок, мам… не надо ничего. Мы просто завезем и поедем.

- Да-да, конечно. Я быстренько. К чаю что-то поставлю. Надо пол подмести. На веранде убрать. Посуду…

- Мам, не надо…

- Соф, я все поняла. Говори, что он ест. Есть аллергия? Он сладкое любит? Яйца положу отвариваться…

- Мам! - пытаюсь ее остановить, но в трубке уже звенит от шума кастрюль и шагов.

- Все, не мешай, я все сделаю, - бодро отрезает мама и… отключается.

Надо было, конечно, позже позвонить. Сглупила.

- Ну, - тянет Алексей, не отрываясь от дороги, - нас уже ждут?

- Угу, папа уже пошел в гараж, чтобы достать и выбить красную дорожку.

Салон автомобиля наполняется его довольным смехом. Заразительным настолько, что сама смеюсь за ним следом.

- Я просто сказала, что мы по пути заедем на пять минут. А она уже, наверное, пирог в духовку ставит и выносит скатерть, которую достает только “для гостей”.

- Ну… я ведь гость.

- Не смей только ничего ляпнуть. А то ещё детские альбомы достанут и начнут показывать.

- А я как раз люблю фотоальбомы, - невозмутимо парирует он. - Особенно, если там ты в садике с косичками и в вязаных колготках.

- Слушай, я тут подумал… - сбавляет скорость и включает поворотник, хотя едем по лесу.

А у меня уже сердце как воздушный шарик расширяется и хочет вырваться.

… - В лесу мы с тобой ребенка не делали же.

- Нет, Леш.

- Тшшш. Ты ничего не знаешь в детопроизводстве. Мама Лады забеременела, когда мы с ней на три дня поехали на природу и жили в палатке.

Сворачивает с дороги.

- На палатки я не готова.

- Ладно, закроем этот пункт просто лесом.

- Леш, ну день, увидит кто-то ещё.

- Да тут чаща, не ходит никто.

Кладет руку на ширинку и оттягивает там выпуклость.

- Не могу же я в таком виде к твоим родителям.

Глушит машину и выходит.

Ааааааа….

Открывает мне дверь и вытягивает наружу. Сразу же прижимает к машине, налегает всем телом и метится в губы. Сжимает, ведет языком. Ведет по бедру, под подол платья. Пальцы впиваются в кожу на попе.

Шум приближающейся машины.

Я открываю глаза.

- Леш, нас видно с дороги.

Останавливается. Проверяет. Оглядывается.

И тянет меня за собой в чащу.

- Тут клещи могут быть, - пушистые ветви елки царапаю кожу, - и змеи, - пригибаясь, над сплетенными ветками молодых осин, - и дикие живот…

Прижимает к стволу крупного дерева. Корявая кора через тонкую ткань платья колется.

Жадно целует, как будто женщину сто лет не видел. Тянет трусики в сторону и пальцами скользит по уже влажным складочкам.

Откидываю голову, затылком ударяясь о ствол и стону.

Все быстро, спонтанно, ярко. Он во мне. Моя спина трется о дерево. И это больно, но я не хочу останавливать то, что между нами, потому что это гораздо круче.

А страх, что сейчас нас поймают, вообще зашкаливает так, что кажется вены сейчас закипят от адреналина.

Это не мы сейчас. А клубок эмоций и чувств, которые диктуют ритм и желание. И я не хочу это терять. Хочу с этим жить.

И ребенка от него хочу. Чтобы такой же был…

Секс… Ребенок…

- Леш, - распахиваю глаза и перевожу дыхание.

- Что?

- Лежа надо, чтобы больше залетело…

- Надо залетим.

- Лечь надо!

- Аааа…

Выходит из меня.

Тянет за собой вниз и укладывает меня на спину. Еловые иголки теперь впиваются в спину, но я и сказать ничего не могу, как он уже во мне.

Резкий, грубый, сильный. Будто меня лесной человек отловил и поимел. Но хочу так ещё.

С ним хочу.

Шишка какая-то натирает попу. Трется, трется и смещается в межягодичку.

Твою ж…

Касается там оу… оееееей…

И меня накрывает быстро. Сильно раскатывает оргазмом по всему телу.

Следом внутри меня разливается ещё одна порция ребятишек Титова.

А я запускаю ладонь под его футболку, чтобы ощутить порцию его мурашности по коже. Это как особый вид фетиша теперь у меня.

По телу такая слабость дикая, но такой кайф. Обнимаю его и прижимаю к себе. Не отпускаю. Пусть там кто-нибудь найдет свой домик у меня в животе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Будешь смеятся, но я кончила от шишки.

Я даже до сих не верю, что говорю это вслух. Как пьяная, ей-богу.

Алексей упирается локтями в мох и поднимается надо мной.

- В смысле? Я ещё в тебе и там шишек нет.

- Она подо мной…

На моих губах дурацкая улыбка. Но вот с ним я знаю. Нет даже не знаю, чувствую, что я могу даже такое сказать и он не покрутит у виска.

Он и не крутит, а запускает руку под меня ощупывает все и находит злополучную шишку.

Я сжимаю губы, но потом выдыхаю шумно и начинаю хохотать.

- Ты этим снижаешь мою самооценку, между прочим, - говорит с серьёзным видом, но таким наигранным, что видно как смеются его глаза. Она? - достает и вертит перед моим лицом.

- Наверное, я сохраню ее тогда, мало ли, ещё пригодится.

- Неееет.

- Спокойно, Софья, я Дубровский.

- Тогда Сосновский, а не Дубровский.

- Я вот думаю, выражение “на пол-шишечки” не отсюда пошло, случайно?