Отраженная реальность - Тери Нова

Нет, не заставит.

Пронзительный, леденящий кровь свист привлекает всеобщее внимание, и девушка начинает плакать в голос, зажмурив глаза, а на зов хозяина выбегает огромный черный пес. Вот когда до меня доходит, чем опасно непослушание. Доберман останавливается рядом с коленом Маршалла, но его глаза не отрываются от вырезки, сок из которой пачкает кожу девушки, превращая происходящее в театр садизма, где я почетный зритель в первом ряду.

– Ешь, – повторяет Маршалл, и я вздрагиваю, но только потом понимаю, что он обращается ко мне.

Не утруждая себя использованием приборов, хватаю стейк со своей тарелки и впиваюсь в него зубами, отрывая большой кусок. Я голодна, хотя лучше бы умерла с голода, ведь это мясо на вкус как отчаяние, но все же продолжаю жевать почти механически и запиваю большими глотками вина, надеясь, что туда не подмешали какую-нибудь дрянь. Лучше бы подмешали, тогда я бы не видела всего этого кошмара. Клетка снова закрывается, девушка все еще плачет, но шепчет «спасибо» без остановки, пока я набиваю рот во имя ее спасения. Маршалл возвращается к своей порции, довольно напевая и поглядывая на меня поверх бокала с вином. Мысленно возношу хвалу храбрецу, лишившему ублюдка глаза, жаль, что он не выколол оба или, еще лучше, не зарезал его к чертовой матери хотя бы ножом для стейка. Украдкой кошусь на свой, прикидывая шансы, но Томас прочищает горло.

Поднимаю взгляд и снова вижу то же бесстрастное выражение, за которым красной вывеской светится предупреждение: «даже не думай». И я действительно не думаю, вообще перестаю соображать, пока жир со стейка сочится по моим пальцам, капая на белоснежную скатерть.

Реальность

Отбрасываю одеяло в сторону так, словно оно может задушить, и сажусь, свесив ноги и тяжело дыша. Одна моя рука сжимает матрас для поддержки, а вторая впивается в грудную клетку, которую хочется разорвать, чтобы насильно впустить кислород в легкие. Сон был настолько реален, насколько это вообще возможно. Нет, не сон, воспоминание…

Оставив промокшую насквозь постель, встаю и выхожу из комнаты, мне нужен стакан воды, чтобы перебить горький привкус тревоги во рту. Бросив взгляд на часы в фойе, замечаю, что сейчас глубокий вечер, я пропустила ужин, и все, должно быть, давно легли спать. Ну и прекрасно, не хочу, чтобы кто-нибудь из домашних задавал вопросы.

Повернув за угол кухни, сразу же иду к холодильнику, потирая глаза и подавляя зевоту: в последние дни мне так и не удалось нормально выспаться, тело буквально не слушается, и я врезаюсь в стену. Стоп, откуда в кухне стена? Может быть, Престон затеял перепланировку? Отхожу на шаг, намереваясь обойти непонятно откуда взявшуюся преграду, но что-то горячее проникает под мою майку сзади, касаясь липкой от пота спины и прижимая плотнее к стене. Что за чертовщина?

– Не спится? – бархатный голос вибрирует в воздухе прямо над ухом, но колебания от него я чувствую во всем теле, и мои колени тут же подгибаются. Секундный страх сменяется тягучим как патока трепетом.

– Ч-что ты здесь делаешь? – удивление заставляет мой голос звучать почти комично, сердце глухо колотится о ребра, наверняка Хайден тоже это чувствует, поскольку моя грудь прижата к его обнаженному торсу. – И почему на тебе нет одежды?

Тихий мужской смешок ударяет прямо в клитор.

– Решил перекусить. Кстати, ты знала, что у вас в холодильнике больше икры, чем во всем океане? Закари просто лицемерный снобистский ублю…

– Я имела в виду – что ты делаешь в моем доме? – обрываю попытку унизить папу, достаточно того, что Хайден кричал на него так, что окна дрожали.

– Он не сказал? – Тело Хайдена немного сдвигается, но он не убирает руку из-под моей пижамы, как будто ей там самое место, и властное скольжение большого пальца путает мысли. Я хотела забыть о том ужасном воспоминании, и его прикосновение работает как ничто другое. Неужели я притянула желаемое каким-то непостижимым магическим образом? – Мы пришли к соглашению, что так будет удобнее, я могу обеспечить твою безопасность лучше охраны. И возможно, я проболтался о том, как мое присутствие приводит тебя в чувство.

Говоря это, Хайден поднимает вторую руку и играет с прядями моих волос, а после слегка отстраняется и изучает мою реакцию. В темноте сложно сказать, куда именно направлен этот пристальный обжигающий взгляд, и я чувствую его повсюду, даже в таких местах, которые он физически не может разглядеть, стоя так близко. В горле пересыхает, но несмотря на это, я все-таки поднимаю глаза, собираясь отразить его напор своим, но удивленный вздох тает в воздухе между нами.

– Это он тебя так? – Мои брови сдвигаются, рука тянется к припухшему месту над бровью Хайдена, где кожа рассечена свежей раной, а запекшаяся кровь покрывает ссадину. Завороженно осматривая поврежденный участок, провожу по нему кончиком пальца, Хайден даже не вздрагивает и не отвечает, просто смотрит на меня, тяжело дыша. – Вот зачем ты с ним сцепился? Больно?

– Это не он, я ездил выпустить пар, – всегда такой грубый голос теперь кажется еще ниже, острее и опаснее.

– Нужен пластырь, – вспоминая, что здесь, в логове Престона всегда есть аптечка для меня, слабо отталкиваю тело Хайдена, пытаясь отвернуться, чтобы поискать ее, но он не позволяет сдвинуться ни на дюйм, издавая протестующий утробный звук.

– Ты знаешь, что мне нужно, Розмари, – длинные пальцы, неспешно скользя, перемещаются к моей шее, невидимым ожерельем ложатся на точку пульса, слегка сжимают, но недостаточно сильно, чтобы причинить вред.

– И что же? Немного холодной воды на голову? – Я пытаюсь казаться храбрее, чем есть, зная, что нахожусь в абсолютной безопасности. Тяжесть ладони Хайдена на моей спине ослабевает, его рука движется змеей, очерчивая линию ребер, перемещаясь под грудь. На мне нет лифчика, и как только он понимает это, я чувствую рывок, после которого его жадный рот обрушивается на мой.

Ученые рассчитали, что в нашей галактике происходит примерно от одного до трех взрывов сверхновой за столетие. В среднем это одна звезда на полтора миллиарда секунд, шансы так же велики, как вероятность поимки молнии в стеклянную банку. И все же когда Хайден целует меня, прижимая к себе так сильно, словно если отпустит, то не доживет до рассвета, внутри меня взрываются тысячи сверхновых звезд, образуя целый невидимый фейерверк.

Глава 19. Хайден