Пепел Элларии - Джулия Фокс

— Значит, они просто смотрят, как материк умирает? — к горлу подкатил ком.

— Они смотрят и надеются, что море глубже, чем аппетит Разлома, — отрезал Каин. — Но они ошибаются. Именно поэтому мы здесь. Чтобы напомнить им, что стены — это лишь отсрочка, а не спасение.

Во дворце ощущение нереальности только усилилось. Огромные залы заливал ровный, пугающе яркий свет. Здесь не было хрустальных люстр с сотнями свечей, не было запаха копоти. Вместо них горели стеклянные сферы, внутри которых дрожали раскалённые нити. Этот свет не плясал от сквозняков и не давал тепла — он просто неподвижно застывал на стенах, укрытых гобеленами. Каменный пол блестел так, будто его натирали воском каждый божий день. По коридорам бесшумно скользили слуги, перенося на серебряных подносах кувшины с вином и запечатанные сургучом свитки.

Я поймала себя на мысли, что я тут чужая, дикарка. После разрушенных деревень, выжженных дотла лесов и пустых дорог эта роскошь была жестоким миражом, пиром во время чумы.

Жнецы оставались спокойны, всё это не производило на них ни малейшего впечатления. Их угольно-чёрные костяные маски выделялись среди пёстрых, расшитых золотом одежд придворных. Люди в каком-то суеверном страхе расступались перед нами. Одни бледнели и торопливо отворачивались, другие смотрели слишком долго — с жадным и нездоровым любопытством.

Лео всё это время был рядом со мной. При дворе его хрупкий силуэт в чёрном облачении и этой страшной маске выглядел нелепо. Я ловила на себе и на нём внимание придворных дам — они смотрели на ребёнка-Жнеца с ужасом и нескрываемой тревогой.

Я всё чаще следила за ним. Проверяла краем глаза, не отстал ли он, не затерялся ли в бесконечных анфиладах. Это было смешно: он уже стал Жнецом, прошёл через кровь и обряд, а я всё равно видела в нём напуганного мальчика из руин. А Лео действительно изменился. Теперь в его движениях появилась пугающая уверенность. Он ходил ровнее, держал спину по-солдатски прямо. Пустота в нём начала прорастать.

Вечером мы оказались вдвоём в длинном западном коридоре дворца. Остальные Жнецы разошлись по своим постам, Каин ушёл на закрытую встречу с кем-то из высокопоставленных советников юга. Лео шёл молча, его шаги были неслышны на гладком полу.

Высокие стрельчатые окна выходили на внутренний сад, где в сиреневых сумерках шелестели деревья. Вдоль коридора гудели медные трубки, питавшие светильники, и этот звук только подчеркивал иллюзию безопасности.

Я уже собиралась открыть дверь библиотеки, когда услышала шёпот:

— Эвелин.

Я замерла, рука застыла на позолоченной ручке. Медленно, боясь спугнуть это мгновение, я повернулась.

— Ты... — я тихо выдохнула, слыша собственное участившееся сердцебиение. — Ты заговорил.

Он немного опустил голову, помявшись на месте. Я сделала шаг ближе, сокращая расстояние между нами.

— Я уже начала думать, что ты решил молчать вечно, — попыталась я улыбнуться, хотя вся дрожала от волнения.

Он чуть пожал плечами, этот жест выглядел так по-детски на фоне его тяжёлой чёрной накидки...

— Я не знал... что говорить, — произнёс он медленно и тихо.

Я оперлась плечом о стену, рассматривая маленького Жнеца внимательнее.

— А теперь знаешь?

Он немного помолчал, прежде чем выдать то, что, видимо, мучило его всё это время:

— Ты... не боишься меня.

— А должна? — Я удивлённо подняла бровь.

— У меня метки, — коротко бросил он и выставил руки вперёд, оглядывая ладони с тёмными венами.

— У многих людей сейчас есть метки и шрамы, — тихо вздохнула я. Уколола жалость, смешанная с восхищением его стойкостью.

— Но я... другой, — он сказал это почти шёпотом. В словах было столько одиночества, сколько не вместил бы в себя весь этот огромный дворец... Я растерялась, глядя на его маску и эти пустые глазницы.

— Ты ребёнок, который выжил, — твердо сказала я. — Это твоя главная черта, а не прожилки на коже. Тем более... Они наверняка пройдут. Не видела таких у Каина.

Он ничего не ответил, но напряжение в его плечах чуть спало. Я улыбнулась.

— И ты ученик Жнеца. Поверь мне, это не самое худшее, что может случиться в этом мире. По крайней мере, тебя учат защищаться, — я врала. Мне казалось, эта судьба не должна коснуться ни одного ребёнка. Но у Лео выбора не было. Всё равно, с какой-то стороны, Бог Смерти вправду спасал таких детей.

— Ты останешься? — в голоске была отчаянная надежда.

— Где?

— Рядом.

В груди разлилось тепло. В мире, где всё рушилось, где я сама была гостьей из прошлого, этот маленький человек просил меня о самом простом и важном — о присутствии.

— Я никуда не исчезну, Лео. Обещаю.

Он медленно кивнул. Этот ребёнок начал доверять мне. По-настоящему. После всего, через что он прошёл, он нашёл в себе силы открыться. И это оказалось для меня важнее, чем все высокие залы, политические советы и сверкающие украшения вокруг.

К ночи дворец затих. Днём коридоры полнились суетой: звоном доспехов, многоголосием споров и шелестом дорогих тканей, но теперь гости разошлись по покоям, унося интриги в сны. В холлах остались лишь редкие стражники и ровное, гудящее сияние ламп.

Комнаты, которые отвели нам, находились в одной из боковых башен. Они были гораздо богаче, чем всё, к чему я успела привыкнуть за последние недели скитаний. Высокие окна выходили на сад, стены украшали картины с изображениями лесов, а на полу лежали толстые ковры, полностью поглощающие звук шагов. Над дверью висел стеклянный плафон, в котором неподвижно застыла прирученная молния. Я так и не смогла понять, как этот механизм работает без магии.

Несмотря на роскошь, здесь было неуютно. Мы находились внутри прекрасного стеклянного шара, в то время как снаружи бушевала буря.

Лео сидел на краю своей кровати. Маска всё так же закрывала его лицо. Жнецы редко снимали их даже во сне в чужих местах. По поникшим плечам было видно: он смертельно устал. День во дворце, под прицелом сотен любопытных глаз, оказался для него выматывающим.

Я опустилась на колени перед тяжёлым сундуком и достала чистое шерстяное одеяло.

— Ложись, — произнесла я мягко. — Завтра будет длинный день. Тебе понадобятся силы.

Он послушно лёг, уставившись в высокий потолок, по которому плясали тени от камина. Я поправила подушку и бережно накрыла его до самого подбородка.

— Тебе холодно?

— Нет.

Его голос из-под маски