Пепел Элларии - Джулия Фокс

— Я не привыкла, — тихо отозвалась я, глядя на носки туфель. — Просто стараюсь не выглядеть потерянной. Это единственная защита, которая у меня осталась.

— Получается неплохо. Ты держишься увереннее многих представителей за тем столом.

— Это говорит мне тот, который прячется за маской Смерти? — невольно усмехнулась я.

— Символ должен быть беспристрастным.

— Конечно. Удобно, — поддела я его.

Мы остановились у двери моей комнаты. Я уже собиралась пожелать ему спокойной ночи, но вдруг поняла, что корсет на парадном платье стягивает рёбра так сильно, что я едва могу сделать полный вдох. Плотная ткань была безжалостна. Боль в спине перевесила неловкость.

— Ты должен мне помочь.

— С чем? — Каин слегка нахмурился.

Я чуть повернулась боком и указала на сложную шнуровку на спине платья, скрытую под слоями шёлка.

— С этим. Не дотянусь сама, а звать служанок уже поздно.

Каин медлил, будто оценивая серьезность просьбы или привыкая к мысли, что великому Жнецу придётся сражаться с шёлковыми завязками.

— Ладно, — наконец ответил он.

Я открыла дверь, и мы зашли внутрь. Комната была освещена только двумя лампами у дальней стены, погружая пространство в уютный полумрак. Я остановилась у столика и повернулась к Каину спиной, убирая волосы на плечо.

— Верхний узел самый тугой.

Я почувствовала, как он подошёл ближе. От него пахло прохладой ночного сада и чем-то металлическим — привычный запах Жнеца. Секунды ожидания растянулись, и я уже хотела спросить, в чём дело, но в этот момент он ухватился за завязки платья. Сухая кожа его пальцев едва коснулась шеи, высекая по узам короткую искру.

Он начал медленно ослаблять узлы. Руки, привыкшие к рукояти меча, действовали на удивление аккуратно. Ткань перестала сдавливать грудь, и я наконец смогла глубоко вдохнуть.

Каин не отошёл. Он остался стоять вплотную, и в полумраке комнаты маска казалась застывшим, инородным предметом. Я чувствовала, как по нашей связи пробегает смесь усталости, раздражения от прошедшего дня и того самого напряжения, которое мы оба так старательно игнорировали. Но оно лишь усиливалось, ударяясь эхом о наши души.

— Ты закончил? — спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе. — Или Жнецов не учат справляться со шнурками?

— Тебя явно не учили благодарности, — парировал он, и в его тоне проскользнула опасная усмешка. — Я мог бы оставить тебя задыхаться в этом шёлке.

— О, какой героизм! — я резко развернулась, задев его плечом. — Ты просто не вынес бы, если бы твой «козырь» вышел из строя из-за нехватки кислорода.

— Этот «козырь» слишком много болтает, — Каин сделал шаг ко мне, сокращая пространство до минимума.

— Так заставь меня замолчать, — бросила я, сама не понимая, откуда взялась эта дерзость.

Я толкнула его в грудь. Каин не шелохнулся, лишь перехватил запястья. Мы замерли, тяжело дыша. Вспышка упрямства переросла в короткую схватку. Я попыталась вырваться, он дернул меня на себя, и равновесие было потеряно.

С глухим звуком мы рухнули на кровать. Каин оказался на спине, а я, воспользовавшись моментом, перехватила инициативу и оказалась сверху, оседлав его грудь. Мои руки уперлись в его плечи, придавливая к расшитому покрывалу. Наши дыхания сбились, превратившись в один общий, рваный ритм. Я ощущала жар его тела, а по узам вспыхнули такие эмоции, что закружилась голова.

— И что теперь, Ведьма? — Каин смотрел на меня снизу вверх сквозь темную вуаль Пустоты. Голос стал тише, в нём появилось что-то вкрадчивое. — Это твоя новая стратегия ведения переговоров? Задавить противника весом?

— Очень смешно, — я склонилась ниже, так, что мои волосы коснулись его плеч. Я легонько постучала пальцем по костяному лбу его маски. — Сними это. Сейчас же. Рассей её.

— А если я откажусь? — с вызовом спросил он.

— У тебя нет выбора. Я хочу видеть того, кто так самоуверенно портит мне каждый вечер.

Секунду он колебался, а затем маска начала истончаться, как и броня, рассыпаясь в дымку и открывая его лицо. Настоящее лицо — с резкими скулами, жесткой линией губ и глазами, в которых сейчас горел совсем не холодный огонь.

Я не дала ему сказать ни слова. Задрала платье, вместе с нижним, и, сдвинувшись вперёд, опустилась ниже, заставляя его замолчать самым прямым и бесстыдным способом. Когда я ощутила его горячее дыхание, а затем — дразнящее прикосновение языка, мир вокруг перестал существовать. Острые, тягучие волны наслаждения прошили тело, выбивая из лёгких остатки воздуха. Я зажмурилась, откинув голову назад и цепляясь пальцами за его волосы, направляя и требуя большего, пока финальная вспышка удовольствия не заставила меня содрогнуться в его руках.

Каин тяжело и шумно выдохнул. Его пальцы до боли впились в мои бёдра, удерживая, не давая отстраниться. Одним резким движением он перевернул меня, вжав в матрас и нависнув сверху. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Шёлк платья, ещё минуту назад казавшийся защитой, теперь ощущался пыткой. Каин нетерпеливо потянул ослабевшую шнуровку, и корсет сдался, открывая мою кожу прохладному воздуху комнаты и его обжигающим рукам. Одежда летела на пол — тяжёлый колет Жнеца, расшитая ткань моего наряда, всё то, что определяло наши роли в этом мире.

Я коснулась его груди. Кожа Каина была горячей и сухой, под пальцами перекатывались тугие жгуты мышц и рельеф старых шрамов. Мне хотелось запомнить каждый дюйм его тела, доказать себе, что он — живой, из плоти и крови, а не привидение в костяной маске. Мои ладони скользнули по его плечам к затылку, притягивая его для поцелуя.

Он жадно ответил, и связь вспыхнула с новой, пугающей силой. Ментальная нить превратилась в раскалённый канат. Я чувствовала его желание как свое собственное — оно ворочалось внутри голодным зверем. Его пульс отдавался в моих венах, его жажда жгла мои губы.

Прикосновения Каина были нетерпеливыми, но удивительно точными. Каждая линия моего тела отзывалась на его близость, а связь превращала каждое движение в симфонию ощущений. Когда он вошел в меня, я вскрикнула, но звук утонул в поцелуе. В этот миг границы стёрлись окончательно: я не знала, где кончается мой вздох и начинается его стон. Мы падали в эту бездну вдвоём, сплетаясь в едином ритме, отчаянном и сокрушительном.

Это была феерия чувств. Я видела вспышки золота перед закрытыми глазами, когда он ускорял темп, и чувствовала вкус соли и