Лорд - дикарь - Патриция Коулин

— Начнем с вашей походки, — сказал Леон. — Поднимитесь к себе наверх и наденьте прогулочные башмаки. Мы идем гулять, Ариэл.

Несмотря на холодный мартовский ветер, дувший с востока, земля оттаяла, превратив лужайки в грязное месиво. В выбоинах выложенных камнем дорожек образовались глубокие лужи. Ариэл с трудом представляла, как долго они смогут выдержать прогулку по такой погоде, к тому же еще учитывая цель ее.

— Представьте, что я Пенроуз, — сказал Леон.

Они шли по дорожке, Леон настоял на том, чтобы она надела теплые ботинки, и Ариэл радовалась этому.

Леон. Она уже стала привыкать к его имени. Как подходит оно ему. Звучит гордо, ассоциируясь со львом, грозой джунглей, напоминая царя зверей и завораживающим взглядом, и дикой, неукротимой натурой его владельца. Скосив глаза, Ариэл посмотрела на Леона. Его длинные темные волосы, похожие на гриву, сверкали под лучами утреннего солнца.

— Не так, — сказал он.

— Простите?

— Я сказал, не так, — повторил он. — Вы неправильно смотрите на меня.

— Вы ошибаетесь, я на вас совсем не смотрела, — ответила Ариэл, смутившись и отворачиваясь от него.

— Смотрели. Ваш взгляд был нерешительным, а сейчас вы вообще смутились, что еще хуже.

— Ради Бога, скажите, как же я должна смотреть на вас?

— Так как я сейчас — Пенроуз, вы должны смотреть на меня, как женщина, которая знает, чего хочет. А вы, извините, смотрите, как кухарка, которая раздумывает над тем, подойдет ей кусок мяса для рагу или нет.

— Уверяю вас, я совсем и не думала о рагу, когда смотрела на вас.

— Тогда о чем вы думали?

— Я думала о том… как бы не попасть в лужу, — ответила Ариэл.

— Очаровательно, — бросил Леон небрежно. — Вы должны думать только обо мне, вернее, о Пенроузе и о том, о чем мы с вами говорили.

Ариэл застыла на месте:

— Я не могу этого сделать. Это так… так…

— Вы хотите сказать — лично, — подсказал Леон. — Или, может, романтично?

— Глупо, — ответила Ариэл. — Это глупо и недостойно. Я не могу себе этого позволить.

— Можете, — ответил Леон, глядя ей в глаза. — И вы должны действовать решительнее, если не хотите упустить этот уплывающий от вас корабль.

— Уплывающий? — удивилась Ариэл. Леон кивнул:

— Вам необходимо проявить напористость. Наверное, вам приходилось слышать о том, какое важное значение имеет первое впечатление. К сожалению, должен сказать, что ваши попытки произвести на него впечатление были тщетны. Мы начнем все сначала, и вам нужно очень постараться. Понимаете, о чем я говорю?

— Да. — Ариэл с тревогой посмотрела на Леона. — Согласна, мне не удалось привлечь его внимания. Я просто не знала, как это делается, и потому потерпела поражение.

— Вот в этом-то и дело. Ну ничего, все еще можно поправить, если вы будете делать то, что я скажу.

— Хорошо, — согласилась Ариэл с таким нерешительным видом, будто Леон предлагал ей переплыть Ла-Манш. — Но что мне делать?

Она смотрела на него с такой смущенной улыбкой, а в глазах ее было столько решимости, что Леон понял: она готова на все.

— Ну вот, уже лучше, — сказал он. — Но мне нужно, чтобы ваши глаза сулили обещание. Можете вы так посмотреть на меня?

— Да, — ответила Ариэл без всякого колебания. — Обещание? — Она задумалась. — А что я должна обещать?

— Все. И даже больше, чем вы сможете выполнить. Нужно околдовать этого человека, заставить забыть его обо всем, кроме вас одной, заставить броситься к вашим ногам, пообещать ему неземное блаженство.

— Но это нечестно.

— Мы не в суде, Ариэл. Честность здесь ни при чем.

— А вдруг он рассердится? Потом, когда мы поженимся и он обнаружит это?

— Поверьте моему слову: если вы сделаете все, как надо, то настолько сразите его, что ему и в голову не придет, что вы чего-то недодали.

— Не думаю, что это было бы хорошее начало для счастливого брака.

— Послушайте, вы хотите выйти замуж или нет?

— У меня нет выбора.

— Старайтесь не забывать об этом. В любви, как и на войне, все средства хороши. Перестаньте спорить, черт возьми, и посмотрите на меня с любовью.

Ариэл пожала плечами и круглыми, как блюдца, глазами посмотрела на Леона.

— Вот так подходит? — спросила она.

— Ужасно. Попытайтесь снова. Перестаньте хлопать ресницами, как будто хотите улететь.

— Это все, что я умею. Неужели ни один из этих взглядов не подходит?

— Даже ничего близкого.

Леон изобразил трагическое лицо и бессильно развел руками. Немного подумав, он поднял руки и, не дотрагиваясь до Ариэл, изобразил кистями рамку вокруг ее лица. Он повертел эту невидимую рамку в разные стороны и наконец сказал:

— Возможно, я что-то смогу сделать.

— Каким образом? — спросила Ариэл с явным недоверием.

— Я вижу, дело даже не во взгляде, вернее, не только в нем.

— Не во взгляде?

— Да. Вообще во всем вашем лице. Давайте посмотрим, что можно сделать. Начнем с вашего рта.

— Что я должна сделать с моим ртом?

О Господи, да я просто святой, решил Леон. Только святой может выслушивать подобные вопросы, смотреть на ее нежный, красиво очерченный рот и подавлять желание прильнуть к нему губами.

— Оближите губы, — сказал он почти резко. — Пройдитесь по ним языком. Делайте, что я вам говорю, — приказал Леон, видя ее нерешительность. — Вот так. Влажные губы всегда лучше выглядят, чем сухие.

— Почему?

— Потому… потому что потому, вот почему. Такие губы действуют на мужчину возбуждающе. Не спрашивайте меня почему. Просто делайте то, что я говорю. Теперь слегка их подожмите. Вот так. Далее — наклон головы.

Леон ладонью дотронулся до щеки Ариэл и немного развернул голову. Ее щека была шелковистой на ощупь и приятно холодила руку.

— Вот так хорошо, — сказал он. — А теперь займемся вашими волосами.

— Что вы собираетесь делать с моими волосами?

— Не бойтесь, я не собираюсь стричь их, — заверил Леон. — Сначала надо посмотреть, что можно сделать с ними.

Леон попытался извлечь из-под шляпки несколько локонов, но шляпка так туго сидела на голове Ариэл, что ему пришлось отказаться от своей затеи.

— Вы разрешите? — спросил он, намереваясь развязать ленты ее шляпки, завязанные бантом под подбородком.

— Это обязательно нужно делать?

— Да.

— Мы уже и так зашли слишком далеко, поэтому не вижу смысла вам отказывать.