Вокзал Виктория - Анна Берсенева

Официант подошел мгновенно, кивнул на его просьбу принести эспрессо и исчез.

– Полина Самарина, – сказала Полина. – Мы можем говорить по-английски.

– А вам удобно?

Ей показалось, что он удивился. Хотя, может, только показалось: живость соединялась в нем со сдержанностью тоже самым естественным образом. Идеальный журналист и идеальный шпион, и поди пойми, кто он.

– Удобнее, чем по-немецки, – ответила Полина. – Английский давался мне в лицее лучше.

– Все-таки останемся пока в немецком, – предложил Дерби; легкая неправильность его немецкой фразы показалась Полине очаровательной. – Не хочется вызывать подозрение.

– Подозрение? – удивилась она. – Мне кажется, в этом ресторане никто и ухом не поведет, заговори мы хоть на зулусском.

– Вам кажется. – Его взгляд был так прям и ясен, что Полина усомнилась, может ли он быть шпионом. – Англичан здесь и сейчас, мягко говоря, не любят. Но горевать об этом нам с вами не стоит, я думаю.

– Я тоже так думаю, – согласилась Полина. – И вообще, я успокоилась на ваш счет.

– То есть?

Бровь его взлетела вверх так легко и тонко, одним лишь краем, что она невольно залюбовалась этим полетом.

– Я уж было подумала, что вас ко мне подослали, – объяснила она. – Но далее я подумала: если бы вы были шпионом, то, наверное, выучили бы мое имя ради знакомства.

Он улыбнулся. Полина догадалась, что ему хотелось не улыбнуться, а рассмеяться. Интересно было смотреть на него и его угадывать; приятным оказалось для нее это знакомство, она не ошиблась.

– Я мучительно пытался его вспомнить, – сказал он. – Все время, пока обедал с Баумгертнером и поглядывал на вас исподтишка. Но вспомнил только, что фамилия у вас русская. Мне очень неловко от такой моей забывчивости.

– Почему же неловко? – пожала плечами Полина.

– Потому что я культурный журналист. То есть не так… Я пишу о культуре, да, вот так. О театре тоже.

– Ах, мистер Дерби!.. – воскликнула Полина.

– Можно Роберт просто.

– Роберт, я так мало пока сделала для культуры вообще и для театра в частности, что мою фамилию вам помнить совсем не обязательно.

Официант принес кофе. Пять минут назад Полина предвкушала его вкус и запах: в Москве она о настоящем кофе соскучилась чрезвычайно. Но Роберт Дерби оказался гораздо привлекательнее, поэтому об удовольствии от самого по себе кофе она забыла и пила его, не обращая внимания на вкус, и увлеченно болтала.

Выяснилось, что Роберт писал о «Русских сезонах» Дягилева, и был даже лично знаком с Идой Рубинштейн, и разделял Полинино восхищение ею.

– Как удивительно, что вам нравится Ида! – заметила Полина.

– Что же удивительного? – улыбнулся он.

– Мне казалось, британцы чопорны и холодны. И такая женщина, как Ида Рубинштейн, может вызывать у них только отторжение, – бесцеремонно объяснила она.

– Может быть, я не совсем типичный британец.

– Судя по фамилии – совсем.

– Или Ида Рубинштейн не так далека от английского сознания, как можно думать, – не обращая внимания на ее бесцеремонность, сказал Роберт. – Во всяком случае, мне очень понятна ее личность. А что вы собираетесь делать в Берлине? – неожиданно спросил он.

– Пока – погружаться в богемную жизнь! – засмеялась Полина.

– «Адлон» не то место, где царит богема, – заметил он.

– В «Адлон», по правде говоря, я пришла только ради хорошего обеда, – призналась Полина. – В уверенности, что его здесь найду. Но все-таки была приятно удивлена.

– Чем же?

– Я не предполагала, что в Берлине появились мраморные стейки, да еще австралийские. Мы в Париже как привыкли, что в Германии безумная инфляция, безработица и экономическая депрессия, так и пребываем в этой уверенности.

– Вы сторонница Гитлера? – поинтересовался он.

«Так, – подумала Полина. – Вот теперь – осторожно».

– Скажем так – я не думаю, что мир состоит только из черного и белого, – ответила она. – Жизнь сложна, и не бывает так, чтобы кто-нибудь был полностью прав, а кто-нибудь совершенно неправ. И вообще, я привыкла составлять обо всем собственное суждение.

– И каково же ваше суждение о нынешнем Берлине?

– Люди слишком часто склонны преувеличивать ужасы происходящего, – дипломатично ответила Полина.

– Мраморные стейки, безусловно, хороши, – усмехнулся Роберт. – И с безработицей Гитлер отлично справился, ее уже нет. А богема еще есть, и очень интересная! – Он легонько хлопнул ладонью по столу. – И если вы хотите, то я готов вас с ней познакомить прямо сегодня.