Гламурная жизнь - Анна Грайфендер

— Нет уж. Нельзя так нельзя. Я не оголтелая графоманка, которой непременно нужно попасть в отсек для VIP, чтобы организовать скандал! Лучше уж я напишу про суперский буфет.

Таким образом, у нас оставалась возможность раздобыть золотые бантики, что гораздо легче сказать, чем сделать. Единственный шанс представлялся несколько унизительным: попросить их: уходивших домой.

— Макс, этого я делать не буду! Я же умру со стыда! Мне тридцать лет! Тут уже юношеские грешки не пройдут, представляешь, как я буду смотреться, говоря: «Я была молода и не понимала что делаю».

Он признал справедливость моих аргументов и отправился в буфет за добавкой, но почему-то задержался. Только я собралась отправиться на поиски, как он вернулся, таща за собой симпатичную обладательницу рыжих волос, которая, как оказалось, является пресс-агентом какого-то актера. Макс познакомился с ней в баре, видимо, не случайно, а заметив ее золотой VIP-бантик. Макс сиял:

— Пия, это Катрин. Актер, которого она освещает в прессе, и его жена не пришли, и Катрин спрашивает, не хотим ли мы посетить зал для VIP. У нее есть два лишних бантика.

Совсем неплохо, Максик!

Мы прикололи бантики, прошли мимо охранников и проникли в отсек для звезд.

Жалкое помещение с наполовину опустошенны буфетом и горсткой уныло смотрящих в одну точку людей, которые были столь же знамениты, как я. Здесь какая-то ошибка. Наверняка этот зал для VIP-персон такой же ненастоящий, как и рыжие волосы Катрин.

Она перехватила мой взгляд и засмеялась:

— На таких мероприятиях всегда есть частные вечеринки организаторов или владельцев музыкальных фирм, для этого снимают зал в гостинице. И вот туда-то простым смертным доступа нет. Там звезды пребывают, скажем, среди своих, эти вечеринки как раз соответствуют общепринятым представлениям, а здесь все гораздо скучнее, потому что какому-нибудь журналисту всякий раз удается пробраться в этот зал, а не каждый уверен, что хороша любая реклама.

И я с этим согласилась.

Выяснив, что здесь поживиться нечем, я решила ехать домой.

Макс, активно болтающий с Катрин, предложил меня отвезти.

— Ни к чему. Достаточно уже того, что я проявляю невежливость и исчезаю просто так. Да и Катрин, похоже, на тебя запала. Лучше отвези ее.

Макс покачал головой, проводил меня к выходу и посадил в такси.

По дороге я все пыталась разобраться, чем же привлекало меня это блестящее общество. Леандер — мужчина мечты в мире воплощенной мечты. Мне, доморощенному психологу, было нетрудно понять, что я не хотела опускаться на землю и с большим удовольствием гонялась за химерами, не обращая внимания на реальную жизнь.

В воскресенье я проснулась с огромным желанием раскрыть тайну Леони Виндлер.

Заехала за Максом, у которого был вид человека, проведшего бурную ночь.

— Ну что? У тебя еще и гостья побывала? Я имею в виду Катрин. Долго засиделись?

Он реагировал довольно вяло:

— Пия, когда наконец до тебя дойдет, что кроме женщин у меня есть и другие проблемы? Даже если я флиртую и схожу с ума, это совсем не значит, что я бегаю по городу, подхлестываемый постоянным выбросом тестостерона. Вчера вернувшись домой, я съел старую пиццу и всю ночь провел в обнимку с унитазом.

Неудивительно, что он такой бледный.

Притормозив у заправки, я купила колу и соленые рогалики, которые он с благодарностью потянул в рот.

Мучимый тошнотой, он торопливо опустил стекло и подставил лицо ветру. Наверное, это поможет.

Леони Виндлер жила со своим другом, театральным актером, в старинной просторной квартире, все стены которой были завешены картинами, написанными самой Леони. Оказалось, что она талантлива!

Аннегрет Боймлер была права: Леони — ослепительно красива. Но сегодня она явно нервничала:

— Давайте посидим в кафе, чтобы не мешать моему другу. Он как раз готовит новую роль.

Вышеупомянутый друг вышел из комнаты и ласково погладил Леони по щеке.

— Вы спокойно можете остаться здесь, мне это нисколько не помешает.

До чего красивая пара. И очень любят друг друга!

Но Леони настояла на своем, и мы ретировались в сторону кафе.

Мы сделали заказ, и она напряженным голосом спросила:

— Вы хотите поговорить со мной о Леандере? Это он вас прислал?

После отрицательного ответа напряжение исчезло с ее лица.

Ни на что сегодня не способный Макс молча попивал свой чаек, приправленный перечной мятой.

Поэтому беседу начала я, объяснив, что мы пишем биографию Леандера. Я задала ей несколько вопросов, но она все отрицала и пыталась выставить их с Леандером отношения как можно менее серьезными:

— Я была совсем девчонкой и втрескалась в него по уши. Мы пару раз где-то посидели, но дальше этого дело не зашло.

Явная ложь, но Леони стояла на своем и упорно отнекивалась:

— Леандер был красив и внимателен. Но близко я с ним так и не познакомилась.

Не может быть. А ведь мне казалось, что мы у цели.

Я оставила ей свой телефон:

— Леони, если вы передумаете и захотите поговорить, то позвоните мне.

Она взяла карточку, вежливо поблагодарила и быстро вышла.

Макс скрылся в туалете, откуда вернулся еще более бледным.

Поражение на всех фронтах.

Я усадила страдальца в машину, отвезла домой и заварила ему чай.

— Пия, мне очень жаль, что я не смог тебе помочь. Эта Леони, конечно же, врала. Понятия не имею, что она скрывает, но она очень боится. Обратила внимание, у нее буквально отлегло от сердца, когда она узнала, что Леандер ничего про нее не сказал.

— Конечно, обратила.

У меня опустились руки. Как же заставить Леони говорить? Наверное, мне следовало выложить карты на стол и признаться, что Леандер выставил меня полной дуррой, и что мне показалось, будто она когда-то испытала то же самое.

Все мои потуги вдруг представились бессмысленными. Почему я не пошла на полный разрыв, а вместо этого впутываю друзей и коллег в какие-то безумные аферы?

Зачем мне знать, по какой такой причине Леандер воспользовался мной?

Разве от этого унижение станет меньше? Я перестану сомневаться в себе?

Факт остается фактом. Он меня не любил, а использовал, и от этого очень больно. Объяснение выявит мотив, но оскорбление все равно останется оскорблением. И как реагировать, когда я обнаружу причину? Приступить к мщению? Но каким образом? Что от этого изменится? Доктор Корнелиус посоветовала принимать вещи такими, какие они есть, и довериться справедливым действиям судьбы.

Наверное, лучше всего поставить в деле Леандера окончательную точку, не раскапывая прошлогодний снег.