Привет, я люблю тебя - Кэти М. Стаут

Софи кусает нижнюю губу, но все же кивает.

Ладно, только позвони мне, если заблудишься. Или соскучишься. Или если наткнешься на подозрительных типов. Или на мафию. – У нее вдруг в ужасе расширяются глаза. – Грейс, а вдруг тебя ограбят? Или изнасилуют, или…

– Софи, – перебиваю я ее, стараясь говорить спокойно, несмотря на то, что испуганное выражение на ее лице – это прямо-таки бальзам на мою больную рану, – со мной все будет в порядке. Все. Договорились?

– Договорились. – Она обнимает меня. – Не умирай. Обещаешь?

У меня вырывается смешок, раздражения как не бывало.

– Обещаю.

Я хочу уйти тихо, но тут сзади я слышу голос:

– Грейс!

У меня сжимается сердце, но я гордо вскидываю голову и неторопливо поворачиваюсь к Джейсону.

– В чем дело?

Он бежит ко мне, съемочная группа и На-На смотрят на нас. У меня пылают щеки, и я едва сдерживаюсь, чтобы не смотреть на них и не орать: «Что вы пялитесь, а?» Все то тепло, что согрело меня после разговора с Софи, уступает место раздражению и обиде.

– Куда ты собралась? – спрашивает он.

– Не знаю. Может, в кино.

Его брови уползают высоко вверх, под волосы.

– Одна?

– А почему нет? Я же спокойно ходила одна по Канхва.

В его взгляде появляется тревога, и это только сильнее бесит меня. У него нет права беспокоиться за меня! Мы вовсе и не друзья, он даже не рассказал мне, что уезжает из Сеула. В последнее время мы вообще с ним практически не разговариваем. Неужели он думает, что я должна отчитываться перед ним, а он передо мной – нет?

Э, так не пойдет.

– Грейс, мне очень неспокойно, когда…

– Тебе неспокойно? – шиплю я. – А при чем тут ты?

На его лице появляется смущенное выражение.

– Грейс, я.

– Нет, – рявкаю я. – Послушай, это, конечно, мило, что ты беспокоишься и типа того, но я не идиотка. У тебя нет причин беспокоиться.

Он раздраженно закатывает глаза – теперь его очередь злиться.

– Конечно, они у меня есть. Мы друзья!

– Как? Мы друзья? А я-то думала, что друзья рассказывают своим друзьям, когда едут в Бузан. А еще друзья рассказывают друзьям, когда собираются часами лизаться с девицей на глазах у всего народа. – Мой голос звучит жестче: – А еще друзья не игнорируют друзей, когда хотят произвести впечатление на других.

У него от изумления глаза вылезают на лоб.

– О чем ты говоришь?

Я машу на него руками, давая понять, что обсуждать нечего. Этот разговор никуда нас не приведет, к тому же мне не нравится, что На-На с таким явным интересом наблюдает за мной. Я вижу ее усмешку, и мне как никогда в жизни хочется дать ей хорошего пинка. Я вижу полный жалости взгляд Софи, и у меня перехватывает дыхание.

– Послушай, будет лучше, если я просто уйду. – Пока я не поставила себя в еще более дурацкое положение. – Встретимся, когда вернешься из Бузана.

Я спешу к выходу, но мое драматическое исчезновение теряет свою выразительность, когда Джейсон догоняет меня на лестнице. Разве он не знает, как это работает? Он должен был бы остаться на месте, стоя столбом, с открытым ртом смотреть мне вслед и думать, что он только что лишился шанса быть со мной, такой замечательной и неповторимой.

– Грейс, подожди. – Он хватает меня за локоть, но я стряхиваю его руку.

– Беги обратно. На-На уже, наверное, истосковалась по тебе.

Он обгоняет меня и преграждает мне путь.

– Да что с тобой такое? Это на тебя совсем не похоже.

– Может, я просто устала от твоих злобных выпадов?

Он изумленно таращится на меня.

– Злобных выпадов?

– Ведь это ты пригласил меня в Сеул, не Софи. Обычно, когда у человека гости, он не бросает их на произвол судьбы.

– Но я же работаю.

– Тогда, наверное, тебе не следовало приглашать меня, если ты считал, что я буду мешать тебе?

Он хлопает глазами.

– Так тебе… кажется, что ты мне мешаешь? – наконец-то доходит до него.

– Причем сильно.

– Ничего подобного, – спешит он заверить меня. – Я рад, что ты здесь!

– Тогда у тебя странный способ демонстрировать свою радость.

Я слышу свои слова со стороны, жесткие, словно удар наотмашь, мой голос эхом отдается от стен лестничной площадки. Но я не могу остановиться. Странное поведение Джейсона – постоянные сюси-муси с На-На, а мне полный игнор – пробудило во мне нечто мерзкое, и сейчас я хочу одного: чтобы он понял, как сильно обидел меня.

– Тогда прости, – говорит он. – Я не хотел, чтобы ты так думала.

В другой ситуации его извинения тронули бы меня. Я бы вспомнила, что за все время, что мы знакомы, он извинялся дважды. Я бы поняла, что он просит прощения совершенно искренне. В другой ситуации, но не сейчас.

– Мне плевать, чего ты не хотел, – говорю я, чувствуя больше усталость, а не гнев. – Я вообще плохо тебя понимаю. То, что я вижу здесь, совсем не вяжется с тем, что было там. Там ты просил меня помочь тебе с песней, ты провожал меня до корпуса после занятий, ты устроил для меня праздничный ужин в День благодарения. Ты, черт побери, держал меня за руку, когда мы ехали со съемок. А еще ты отлично помнишь – что бы ты там мне ни говорил – свой день рождения и как мы танцевали.

Джейсон каким-то образом ухитряется побледнеть под толстым слоем грима, но меня уже не остановить:

– Ты пригласил меня к себе в Сеул, вот я и приехала. Но ты на каждом шагу игнорируешь меня, как будто стесняешься моего присутствия. За те две недели, что я здесь, мы гуляли с тобой всего один раз. Один. Ты увиваешься вокруг На-На, как будто вы лучшие друзья или как будто она твоя девушка. Так почему бы тебе не объяснить мне, что происходит?

Джейсон всегда был немногословен, а сейчас он просто онемел. Раньше я хотя бы по взгляду могла понять, что творится у него в голове, сейчас же в его глазах нет ничего. Как будто он лишился способности мыслить.

Я уже готова оставить его и уйти, когда он, заикаясь, произносит:

– Я… – И замолкает. – Я не…

Я машу рукой.

– Хватит. Я ухожу.

– Нет.

Он говорит это с такой силой, что я замираю. Мы смотрим друг на друга. Я вижу, что он колеблется, и готовлюсь к словесной обороне. Однако он приводит меня в полнейшее изумление, когда берет мое лицо в ладони.

И целует меня.