Идеальный мерзавец - Жасмин Майер

Марк

— Вам нельзя! Запрещено!

Красная полоса на полу между двумя кабинками паспортного контроля, как непреодолимая граница, после которой все, что я строил эту неделю, смыло к чертям собачьи бездушным приливом.

Как в замедленной съемке, я видел снимки в руках этой рыжей женщины. Она даже не пыталась отомстить. Слишком пьяна была для этого, раскаиваясь и оплакивая то, что не ценила, пока оно у нее было.

В чем-то мы с ней похожи, правда?

Я ведь говорил, что с такой, как Марианна, мы живем по одну сторону пропасти, которая теперь между мной и Верой только увеличилась. Разрослась до непреодолимых границ, размером с океан между двумя материками. Я кричу в пустоту.

Вера стоит в каких-то ста метрах от меня, и я вижу даже по напряженной спине — ей больно. Очень больно.

Я не вижу, как она уходит, меня оттаскивают охранники и таможенники. Говорят на трех языках, но сейчас я не понимаю ни русского, ни греческого, ни английского.

А еще я не должен терять ни минуты.

Так как я не пытаюсь прорваться дальше, меня отпускают. Бегу к стойке авиакомпании, чей чартер поднимется в небо через час.

Там очередь.

Иду через толпу, как горячий нож сквозь масло. Сзади предсказуемо возмущаются. Останавливаюсь у стойки, не глядя на пожилую пару, которые как раз оформляли билет.

— Мне нужен билет.

Девушка теряется от такой наглости. Очередь позади меня закипает. К толпе я и оборачиваюсь:

— Плачу пятьсот евро сверху тому, кто уступит мне свой билет!

— Дорогой, может, ты полетишь следующим? — тут же реагирует старушка. — Видимо, этому молодому человеку очень надо.

— Очень, — горячо подтверждаю я. — От меня невеста сбежала. Практически из-под венца. Надо догнать.

— Бери мой билет, мужик! — встревает дородный бородатый мужчина.

Оформившись и расплатившись наличкой из ближайшего банкомата, после быстрой регистрации на рейс, я снова возвращаюсь к паспортному контролю.

Таможенники смеряют меня презрительным взглядом.

Смиренно протягиваю паспорт.

Когда мы заехали на квартиру к Паше за вещами Веры и чтобы оставить ключи под ковриком, а после ко мне домой за остальными вещами, оставленными там Верой, то, поддавшись какой-то седьмой чуйке, я захватил с собой и свой паспорт. Если бы это было не так, хрен бы я успел на ночной чартер. Вылетел бы не раньше шести утра, а где искать Веру — я не знаю.

В то, что она ответит на мой звонок, я сильно сомневаюсь. Как и в то, что она придет в забронированный номер отеля.

Нельзя терять ее из виду. Как ловил ее в прошлый раз в аэропорту, так поступлю и сейчас. Могу успеть. Рейсы уходят один за другим. У меня нет багажа и я умею быть настойчивым, когда спешу.

Как сейчас.

Но таможенник не торопится.

— Что натворил? — листая мой паспорт, уточняет грек, на глазах у которого мы с Верой так самозабвенно целовались четверть часа назад.

— Изменил.

— Раскаиваешься? — спрашивает так, как будто только от этого ответа зависит его решение, пропускать меня дальше или нет.

— Очень.

С видом святого отца, таможенник кивает и возвращает мне документ, словно отпуская грехи.

Если бы все было так просто.

Мчусь в «Дьюти-Фри» и молюсь о том, чтобы не встретить Марианну. Тогда из страны меня точно не выпустят.

Посадка на рейс Веры уже закончена. Табло мигает красным.

— Сэр, вам сюда?

Если бы.

Качаю головой и смотрю, как гейт закрывается. Бегу на собственный рейс.

Уже сидя в самолете, вижу, как самолет, в котором сейчас Вера, выруливает на взлетную полосу. Мигает огнями в ночи. И с ревом мчится мимо, унося от меня женщину, благодаря которой я снова поверил в любовь.

Мой убитый чартерный самолет в зоне турбулентности трясло так, что соседи по креслу молились в голос. И все же через три с половиной часа он благополучно приземлился в аэропорту нашей большой и необъятной родины.

Бесцеремонно расталкивая пассажиров, я первым замер возле стюардессы, которая встречала трап.