Таинство любви - Ханна Хауэлл

Но моя улыбка увяла, когда до меня дошло, что Пол действительно слышал чей-то крик, в то время как мы миловались в грязи на берегу ручья. Он слышал, а я нет. Может быть, у него слух лучше моего?

Или мне не полагалось его слышать.

Мой живот скрутило при мысли о том, сколько опасностей таит лес, а Пол безрассудно бросился им навстречу. Музыкальная тема из фильма ужасов.

С ним будет все в порядке, сказала я себе, чувствуя, что поднимается ветер. Абсолютно все в порядке. Поеживаясь, я обхватила себя руками. Прошлым вечером я видела его ауру, и она дала мне понять — Пол в безопасности. Защищен.

В отличие от меня.

Я оглянулась по сторонам. Кажется, деревья стоят чаще, чем до того. Столпились. Наблюдают за мной. Ждут.

Ох! Наверняка.

Я заставила себя рассмеяться. Не надо так сжимать локти, это не подлокотники в машине Пола. Bay, мои руки, кажется, трясутся. Как глупо: Пол просто ушел помочь какой-то безрассудной душе, которая вывихнула лодыжку. Или свалилась в медвежью яму.

Или на нее напали гигантские пауки.

За моей спиной хрустнула веточка.

Я развернулась, сжимая кулак, готовая драться, кусаться и вопить. Сердце ушло в пятки. Я осмотрелась по сторонам — нет ли чего необычного.

Ничего — ни бегущего зверя, ни крадущегося серийного убийцы. Только отец всех дубов раскорячился на тропе, и его кривые ветви похожи на змей, распухших от проглоченной добычи. В ветвях шелестел ветер, и они мне махали. Шуршали алые листья, развеваясь, как плащ матадора.

Я перевела дух. Даже не заметила, что у меня была задержка дыхания. Покачала головой. Смешно. Если подумать, я решительно предпочитала внушать страх сама, чем испытывать его действие на себе. Мерзкое это дело — испытывать страх.

Проклиная собственную глупость, я повернулась, готовая бежать вслед за Полом. И ахнула. Со всех сторон меня окружали деревья — десятки деревьев, прямо передо мной, сзади, сбоку, они загораживали тропу, не давая пройти. Загнали в ловушку. Будьте вы прокляты, прокляты, прокляты!!!

Я хотела крикнуть, но голос не повиновался мне. В горле перехватило, я даже дышать толком не могла. Вероятно, от ужаса мои легкие отказались работать, а сердцу хотелось вырваться на свободу из плена ребер.

Ладно. Будем паниковать после того, как сбежим. Шаг первый: бежать. Может быть, мне удастся протиснуться между стволами.

Трескучий, хрустящий звук, словно разломили свежевыпеченный хлеб. Лоб покрылся крупными каплями пота, когда я увидела, что деревья машут ветвями, закрывая путь, загоняя меня в клетку, точно бешеного зверя. И мой мозг закричал: «Перегрузка!» Боковым зрением я видела окружающий мир расплывчато — как на рисунке, выполненном водяной краской.

Значит, вот как сходят с ума. Рада была узнать.

Я словно парила в воздухе, наблюдая, как вылезают из земли жирные корни и хватают меня за ноги. Ощущение чего-то шершавого и холодного, прижимающегося к спине, пробилось сквозь окружающий меня туман, как во сне, но двинуться с места я так и не смогла. Щекочущее объятие вокруг талии, точно растительная ласка, а потом меня сжало так, что последние остатки воздуха покинули легкие. Мне выкрутили руки — плечи разрывало от боли.

Плохо дело. Джесс, пора выбираться из этого дерьма.

Но мое тело велело разуму заткнуться — оно было слишком занято тем, что цепенело от ужаса. Куда ему было обдумывать план побега!

Я задрожала — как будто муравьи поползли вверх по рукам, потом что-то скользнуло под кожу запястий, легчайшее прикосновение, как поцелуй комара. Именно это причмокивание и прогнало прочь остатки дурманящего страха, взорвав, во мне адреналиновую бомбу. Это, а также покалывающее онемение, расползающееся вверх по рукам.

Я рванулась к свободе изо всех сил, но что-то схватило меня сзади за волосы, и я ударилась затылком. Глухой стук эхом отозвался во всем теле прежде, чем я услышала звук. Потом мир слегка сдвинулся, и все вокруг заволокло приятной сероватой дымкой. Как во сне.

Время от времени я слышала удары своего сердца, сменявшиеся промежутками тишины. Онемение захватило руки и предплечья, подбираясь к плечам.

Череп раскалывала тупая боль, разрывая окружающую меня коконом серую оболочку. Я открыла глаза. И плотно зажмурила веки, когда в голове в очередной раз бухнул взрыв.

Зло!

Мои глаза раскрылись сами собой. Беспомощная, одурманенная, я смотрела, как одно из деревьев ринулось мне навстречу. Его контуры пошли рябью, расплылись, и я вдруг утонула в душистом облаке — смеси ароматов дубовой коры, винограда и роз. Глаза защипало, потекли слезы. Морщась, я попыталась отвернуться, но то, что запуталось в моих волосах, не ослабило хватку. Я хотела позвать на помощь, но страх сковал язык. Онемение, начав с кистей рук, теперь поднялось по плечам до самой шеи.

Разрази меня, но я была так напугана, что лишилась дара речи.

Глупо умирать подобным образом.

Если мне придется целую человеческую жизнь дожидаться Пола на небесах, развлекаясь исключительно кроссвордами да пением гимнов, я лишусь рассудка.

Я не могу умереть. Да еще вот так. Должен же быть выход!

Сквозь слезы я видела, что шагающее в моем направлении дерево постепенно трансформируется в некое порождение дуба и плюща, создание с роскошными, обольстительными женскими формами. Зеленые, как весенняя травка, глаза. Рот точно спелая земляника. И бурое облако, полыхнувшее ореолом вокруг ее головы, которое сначала льнуло к хозяйке, точно гриб, а потом стало разрастаться, поверх ее головы, поверх меня, за моей спиной.

Потом все исчезло, и передо мной встала женщина, во всем сиянии невыразимой красоты, которой ее наделила сама природа.

Наблюдая за ее появлением, а потом увидев ее ауру, я решила, что это дриада. Нет, не просто дриада. Я вспомнила чудовищный дуб, перегородивший тропу. Передо мной была не обычная древесная нимфа, которая всего-то и умела, что скакать и резвиться в горной долине в перерыве между беспорядочными спариваниями со всеми сатирами подряд. Нет, это была гамадриада, лесная нимфа, душа дерева. Судя по тому, как жестко было моей спине, она пригвоздила меня к собственному дубу, я влипла в него, как попавшая в паутину муха. Огромную паутину в форме совершенного круга, обиталище паука-чудовища. И судя по тому, как она облизывала свои красные, как кровь, губы, моя аналогия могла быть недалека от правды. Скажешь, это выдумки, чепуха? Вряд ли.

Ну, Джесс, думай!

Я смотрела, как она раскачивается в такт ветерку, ее губы лоснятся, кора волос развевается на ветру, а мой мозг лихорадочно работал. Все лесные нимфы являются слугами ада, подобно большинству тех, кто был создан не на небе. Конкретно она подчинялась повелителю бездны.

Веселенькая новость — для бывшего суккуба, впавшего у повелителя в немилость.