Криминальный рыцарь - Виктория Селезнева

На следующий день я вернулась домой, успокоившись окончательно. Рома довез меня и проводил до квартиры, по-моему, обидевшись.

— Ну, Ром, — обняла я парня, — дай мне прийти в себя.

— Угу, — буркнул он, не вынимая рук из кармана.

— Пойдем, чаю попьем, — улыбнулась ему, стягивая его куртку.

— У меня дела, — отрезал мужчина, надевая ее обратно.

Я отошла от него. В конце концов, это мое право — жить с ним или нет.

— Вечером заеду, — поцеловал меня в щечку мужчина, выходя в подъезд.

Я какое-то время погрустила, что наше взаимопонимание дало трещину, но потом успокоилась. В конце концов, ничего страшного не случилось, а Рома перебесится.

Только устроилась в ванне, расслабляясь и нежась, как зазвонил телефон. Мама. Самое интересное, что пока творились все ужасы, мне никто из родственников не звонил, а только я выдохнула, как они тут же нарисовались.

— Да, мам, — выдохнула я в трубку.

— Привет, Катя, — как всегда без какой-либо нежности произнесла она.

— Привет, — ответила я, запуская свободную руку в пену.

— Как твои дела? — спросила мама.

Странно, конечно.

— Хорошо, — ответила я, — а твои?

— Не очень. Катя, нужна твоя помощь, — мама замялась.

А, ну все понятно, а я-то думаю, с чего такая забота.

— Что случилось? — проговорила я, скривившись.

— Кристине нужны деньги, она кредит брала, а гасить нечем, — мама вздохнула, — отец отказался давать.

Против моей воли проскочил смешок. А папочка молодец, все же слился в какой-то момент.

— Мам, у меня денег нет, — ответила я.

— Я и не прошу, — я прям увидела, как мама поджала губы, — но мы с твоей сестрой подумали и решили, что можем сдавать ее квартиру, а поживет она у тебя. Как раз на эти деньги можно погасить кредит.

Я замерла. Приехали.

— Я не согласна, — твердо ответила я, — хватит уже нам расплачиваться за ее косяки, пусть сама выбирается.

— Катя, — взвизгнула мама, — да как ты можешь так говорить! Это же твоя сестра, если бы с тобой что-то произошло, то мы бы тут же пришли тебе на выручку.

— На выручку?! — взвилась я, — да ты хоть знаешь, что было со мной последнюю неделю?! Меня чуть не убили, и помогали мне не вы, а абсолютно чужие для меня люди! Хотя нет, чужие в моем случае вы!

Повисла тишина, затем мама спокойно произнесла:

— Не драматизируй, кому ты нужна, чтобы убивать. В общем, это мое решение, надеюсь, ты помнишь, что эту квартиру предоставили мы с бабушкой тебе, ты на нее не заработала, так что будь добра, делай, как я говорю.

Я по-детски сбросила звонок. Слезы обиды и злости застлали глаза. Хватит, Рома прав, нужно перестать копаться в себе. И пусть они подавятся своей квартирой, ничего мне от них больше не нужно. Мама даже не поинтересовалась, что же со мной было. Впрочем, и я больше не хочу ничего о них знать.

Я вышла из ванны, укутавшись в халат. Затем вытерла слезы и набрала знакомый номер.

— Да, — услышала я в родной голос в трубке, и слезы против моей воли снова подобрались к глазам.

— Ром, — всхлипнула я.

— Что случилось? — сразу напрягся он.

— Можно, я к тебе вернусь? — шмыгнула я носом.

— Конечно, можно. Что случилось? — я поражаюсь его терпению.

— Долго объяснять, забери меня, — попросила я.

— Через полчаса буду, — ответил мужчина.

Когда-нибудь я привыкну, что можно жить вот так, в заботе и любви.

Рома забрал меня к себе со всеми вещами. По дороге к нему мы заехали к моей маме.

— Катя? — с удивлением оглядела она меня.

Рома порывался подняться со мной, но я не разрешила. Это все же мой конфликт.

Я молча протянула ей связку ключей.

— Когда-нибудь, — проговорила я на ее вопросительный взгляд, — ты, как и папа, устанешь вытаскивать твоего лучшего ребенка из дерьма. А худшая твоя частица — я, то есть — уже устала пытаться заслужить твою любовь. Мне от вас больше ничего не надо, прощай.

Я развернулась, чувствуя, что вместе с родственниками отпускаю вечную обиду и боль. Не уверена, что смогу проигнорировать их откровенный зов о помощи, но помыкать собой и развивать комплексы больше не дам.

— Катя, — окликнула меня мама. — Куда ты собралась? Как ты можешь вот так отвернуться от нас?

— Могу, — улыбнулась я, — благо у меня есть те, кому небезразлична моя жизнь.