Коварный обольститель - Рене Энн Миллер

– Я думал, она сказала тебе. Помнится, София говорила, что ребенок тебя вряд ли заинтересует.

София беременна. Хейдена охватил восторг, смешанный с гневом. Как она могла не сказать ему? Хотя он прекрасно знал ответ: репутация порочного человека, да еще этот докторишка, сидящий подле него. Зачем выходить за негодяя, если можешь выйти за святого, и София сделала свой выбор. Он зло стукнул себя по коленям.

– Вы ведь понимаете, что это значит, Тримбл?

Его голос вновь звучал твердо и уверенно. Это был голос человека, который не допускал противодействия, – человека, которого мало кто мог не принимать всерьез.

– Нет, сэр, никто кроме меня не будет воспитывать моего ребенка, разве только в том случае, если меня похоронят.

Тримбл резко обернулся к нему.

– Что же ты сделаешь, Уэстфилд? Купишь Софии домик где-нибудь в сельской местности и будешь навещать своего незаконнорожденного сына раз в полгода?

– Не советую так говорить о моем будущем ребенке.

– Ты что, решил жениться на ней? – в голосе Тримбла звучало недоверие.

– Как только мы найдем ее.

Возница натянул вожжи, и двуколка остановилась перед зданием миссии. Хейден распахнул дверцу и спрыгнул на мостовую, нахмурившись, он посмотрел на спускающегося с козлов кучера.

– Где ты ее ждал?

– Вот тут, милорд, – ответил кучер, показывая на переулок и отвязывая фонари со стенок экипажа. Хейден с Тримблом взяли по фонарю, и все трое направились по темной улочке. Минуту спустя Ангус указал на боковую дверь.

– Отсюда мисс Камден должна была выйти, но я нашел только ее сумку.

Хейден внимательно посмотрел на завешенные окна кирпичного здания миссии. Потом повернулся и начал изучать соседний дом. Темные, незанавешенные окна здания выглядели как черные безжизненные глазницы, уставившиеся на них, и только одно окошко над первым этажом излучало слабый свет. Он повернулся к Тримблу.

– Что это за здание?

– Это склад, но он пустует уже минимум месяцев пять.

– Там кто-то есть.

Хейден указал на окошко. Тримбл поднял глаза.

– Скорее всего, кто-то самовольно вселился.

Все трое мужчин подошли к боковой двери склада, которая была закрыта на большой висячий замок. На этот раз они с Тримблом были единодушны, поскольку одновременно ударили каблуками по пересохшим доскам. Дверь сорвалась с петель, выбросив целый сноп щепок. Они проскользнули в темное и сырое помещение склада. Хейден вытащил свой пистолет и бросил взгляд на Тримбла. Тот, секунду помедлив, достал из-за голенища сапога длинный нож. У ножа было зазубренное смертоносное лезвие, и он больше подходил торговцу рыбой или головорезу, чем почтенному доктору и хирургу. Они прошли по неровному полу, который был сделан из неотесанных досок, брошенных прямо на землю. Хейден высоко поднял фонарь. Заднее окно было приотворено, несколько крыс бросились врассыпную, укрывшись в тени. Черт возьми, если бы София была здесь, она бы до смерти перепугалась. Половицы под ними скрипнули, и все трое быстро направились к узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Они осторожно поднялись по ненадежным ступенькам в длинный коридор, в котором слева располагалось несколько комнат. Высоко держа фонарь, Хейден кивком головы указал на дверной проем, где они заметили свет. Они вошли в комнату и обнаружили женщину, которая, съежившись, сидела в углу. На руках она держала младенца, завернутого в рваное одеяло.

– Я ничего не брала, – сказала женщина, прижимая ребенка к груди.

Засунув пистолет за пояс брюк, Хейден огляделся вокруг. Черт побери, брать здесь было нечего. Комната была пуста, виднелся только ржавый таз с каким-то тряпьем да свеча, которая больше дымила, чем освещала.

– Ты одна? – спросил Хейден. Женщина кивнула, и тусклый огонек надежды погас.

– Муж тоже тут был, да ушел, вот уже несколько дней, и не вернулся.

Уэстфилд указал на окно.

– Ты слышала сегодня что-нибудь необычное?

– Ничего, клянусь, ничего не видела.

Любопытный и выдающий себя ответ, поскольку он не спрашивал женщину, что она видела. Он шагнул к ней.

– Думаю, вы что-то видели.

– Нет, – отвечала она, уставившись в пол и переминаясь с ноги на ногу. Он достал бумажник и вытащил несколько банкнот.

– Ты уверена?

Она облизнула сухие, потрескавшиеся губы.

– Ну, видела кое-что.

– Ну же! – поторопил он.

– Видела даму, она из того дома вышла. – Женщина повернулась к окну и рукой указала на миссию. – Там в переулке мужик был, она подошла к нему, подать что-то хотела, а он ее схватил.

Хейден выругался. Ребенок на руках у женщины заворочался, и она погладила его по спине.

– Ежели она померла, то я ни при чем. Я-то что могла сделать?

– Ты знаешь этого человека? – встревоженно спросил он, стараясь не вникать в ее слова и не обращать внимание на беспомощность, от которой его желудок стянуло в узлы. Она покачала головой и вновь начала шаркать ногами. Хейден достал еще несколько банкнот.

– Думай.

– Может, когда и видала его.

– Где? – в один голос спросили они с Тримблом.

Женщина не отрывала взгляда от денег.

– Мне неприятностей не надо.

– Скажи только, где он живет, – настаивал Хейден. – И это все.

– Хорошенькое дельце. Все равно что глотку перерезать. – Она вновь посмотрела на деньги. – Он живет на Литл-Марли-роу. Номер пять. Прям напротив ночлежки Маккарти.

– Боже правый, – пробормотал Тримбл.

Хейден повернулся к нему.

– Ты знаешь эту улицу?

Доктор кивнул.

– Дьявольское местечко.

Хейден сунул банкноты в руку женщины.

– Советую вам, мадам, найти для себя и ребенка подходящее жилье и еду.

– Я должна дождаться Билли. Он обещался скоро вернуться.

Хейден с Тримблом обменялись взглядами и устремились к двери. У него не было времени спорить с женщиной, но он сомневался, что Билли намеревался вернуться, если учесть, что он оставил ее и ребенка в таком гнилом месте.

Когда София очнулась, то обнаружила, что находится в полной темноте и лежит на матрасе, провонявшем потом и мочой. Она с трудом села и сжала зубы, стараясь сдержать приступ рвоты. Непереносимый страх охватил ее, когда София ощупала то, на чем лежала. Господи, тюфяк, набитый прогнившей соломой и лежавший на голых досках трухлявого пола. София с трудом поднялась на ноги. В комнате, похоже, не было ни одного окна. Подняв руки, София двинулась вперед, пока ее пальцы не коснулись холодной стены. В голове мелькнула непрошеная мысль: «Наверно, здесь полно крыс, старающихся найти местечко потеплее».