Отчим (не) моего жениха - Лариса Васильева (Lara)

Проснулась, когда за окнами стояла ночь. Я лежала в одежде на кровати в незнакомой комнате, ррядом спал Виктор. В окно светила полная луна и я посмотрела на безмятежное лицо Разумовского и подбородок, покрытый густой щетиной. Едва я зашевелилась, Виктор проснулся.

— Как ты? — спросил он хриплым от сна голосом.

— Сколько времени? — я убрала с лица волосы и понимая, что за долгое время впервые прекрасно выспалась.

— Два ночи, — он заглянул в телефон.

— Где мы?

— В моей городской квартире.

— Почему ты меня не разбудил?

— Тебя даже с пушками было не поднять.

В лунном свете я увидела его улыбку и улыбнулась в ответ.

— А мама? — я заволновалась.

— Ее госпитализировали и начали интенсивную терапию, — Виктор встал и щелкнул выключателем. — Утром я тебя туда отвезу. Не переживай, в этой больнице прекрасные специалисты. Они и не таких как твоя мама поднимали на ноги. Тебе сделать кофе или, может, поешь?

— Поем, — я встала и следом за ним направилась на кухню.

— А вам, девушка, не сюда, — улыбнулся Виктор и направил меня в ванную.

Какое же это наслаждение стоять под горячими струями воды, смывая с себя усталость последних дней. Я вышла из душа, обернувшись полотенцем, свежая и обновленная. Все-таки как приятно, когда о тебе есть кому позаботиться.

Интересно, с такой задачей справился бы мой ровесник? Нет, определенно мужчина постарше лучше. Как же хорошо, что у меня есть Виктор.

— Я могу воспользоваться твоей стиральной машинкой? — крикнула я и, получив одобрение, загрузила свою несвежую одежду.

Виктор готовил на плите нечто вкусное, что у меня сразу потекли слюнки. Я уже и забыла, когда в последний раз нормально ела.

— Раздевайся! — приказала я, когда Вик предложил мне сесть за стол.



— Что? — он обернулся. — Зачем?

— Рубашку сними, — с улыбкой попросила я.

— Не понимая, что от него хочу, Виктор разделся, продемонстрировав прекрасное подтянутое тело.

Отбросив в сторону мокрое полотенце, под которым не было одежды, я взяла его рубашку. Всегда мечтала дефилировать в одежде любимого мужчины.

— Вот, черт! — выдохнул Виктор и, не позволив мне одеться, захватил мой рот в свой плен.

Мир растворился в его поцелуях.

Не было прошлого, не было будущего, были только мы здесь и сейчас, объединенные общей страстью. И сквозь эту волшебство вдруг отчетливо пробился резкий запах.

— Что-то горит? — прохрипела я, опьяненная поцелуями Виктора.

— Черт! — отпустив меня, Разумовский кинулся к плите. Спасая наш поздний ужин, он тихо выругался и распахнул форточку.

— Я люблю тебя, — я обвила его руками.

— Милая, сейчас не время, — Вик продолжил колдовать на сковороде. — Как ты относишься к подгоревшей яичнице с беконом? — наконец, выключив конфорку, он повернулся ко мне.

— Если только она идет в комплекте с очаровательным мужчиной, — подхватила я его игривый тон.

— А таковой имеется в вашем окружении? — Виктор стащил с меня рубашку и ухватился за ремень своих джинсов.

— Найдется один, — успела произнести я, прежде чем он увлек меня обратно в спальню.

Утром, как и обещал, Виктор отвез меня в больницу.

— Ты останешься? — опустившись в удобное кресло я с надеждой посмотрела на него. Расставаться совсем не хотелось.

Сегодняшняя ночь расставила все по своим местам. Наша любовь осталась такой же сильной, как и до расставания, если не стала в разы сильней.

— Конечно! — Вик опустился в соседнее кресло. — Теперь ты от меня никогда не отвяжешься.

А я и не хотела отвязываться.

— Даже если мама будет против? — я посмотрела на маму. Со вчерашнего вечера ей не стало лучше, но бледность хотя бы исчезла.

— Даже, если весь мир будет против, — заверил меня Разумовский.

— Признайся, как ты меня нашел? — поинтересовалась я, когда маму увезли на процедуры. В этой больнице ее часто куда-то возили. То на процедуры, то на обследования.

— Мне твоя подруга позвонила.

— Юлька? — воскликнула я.

— Она самая.

— Но у нее же не было твоего номера.

— Зато у Славы был, — пожал плечами Виктор, но я не уловила связь.

— А причем здесь Слава?

— Они с твоей подругой встречаются, — будничным голосом сообщил Разумовский. — С тех самых пор, как мы объявили, что встречаемся и они уехали вдвоем.

Вот это была новость так новость. Набрала Юльке и хорошенько попинала подругу, что та не посвятила меня в подробности своей личной жизни. Но долго обижаться я не могла и уже в конце разговора простила Юльку за невинную ложь.

А спустя два дня случилось радостное событие — мама впервые меня узнала. После этого ее выздоровление пошло семимильными шагами и к концу недели она уже могла медленного говорить и сидеть на кровати без посторонней помощи.

— Что он здесь делает? — мама попробовала было возмутиться, когда Разумовский вошел в палату, но я ее остановила.

— Виктор нам очень помог. Тебе очень помог. Устроил в эту больницу, оплатил огромный счет за лечение. Без его поддержки тебе бы никогда не поправиться.

Мама поджала губы и промолчала, но я видела неодобрение, с которым она смотрела на Разумовского.

Виктор появился в палате, когда в окна светило яркое солнце и настроение было отличное. Мама уже ходила, правда медленно и с посторонней помощью, но факт оставался фактом. Во время обхода доктор заверил маму, что та еще станцует на моей свадьбе и Галина Сергеевна впервые не возразила на упоминание о Викторе.

— Цветы для красивых дам! — Разумовский протянул нам по весеннему букету.

И пусть за окнами еще была зима, настроение у всех было радужное.

— Какие красивые! — я уткнулась в ароматный букет.

— Спасибо! — сдержанно произнесла мама и, протянув руку, приняла цветы.

Мы с Виктором переглянулись. Лед тронулся.

