Упал. Очнулся. Папа! - Янина Логвин

Мы смотрели друг на друга, и я не знал, что сказать. От распахнутых глаз жены в душе все похолодело и перевернулось, но вместе с тем и кое-что прояснилось в сегодняшних отношениях. И становилось все яснее с каждой секундой.

От изумления связки в горле сомкнулись с трудом, и получилось сказать глухо:

— Поэтому ты меня в больнице так встретила, да? Без особой радости.

Даша моргнула и снова прикрыла рот ладонью. Попятилась к плите, отступая от меня, но едва не ожегшись о варочную панель, вскинулась и отшатнулась в сторону. Промолчала, но сейчас, когда я узнал причину, слова уже не требовали подтверждения.

— Можешь не отвечать, теперь мне все понятно. Видимо, из дому я тоже ушел и вас оставил, раз уж тут так мало моих вещей. А я все думал, почему? Искал, но не нашел в спальне ни своих книг, ни техники, ни других мелочей. Так неужели я… такая сволочь, Даш?!

На этот раз зелено-карие глаза жены блеснули не только испугом, но и паникой, а ладонь упала вниз. Она вдохнула воздух, порываясь что-то сказать…

— Нет, ты не….

Но я не дал ей закончить, собираясь все осознать до конца.

— Не выгораживай меня! Если бы не захотел, не сделал! Я, может, и потерял память, но не мозги!

— Андрей, ты вовсе не виноват! Это я виновата. Точнее, обстоятельства… Просто, понимаешь, как бы это сказать…

— А как есть, так и скажи.

— Ну…

— Даша!

— Ты всегда был видным парнем, девчонки вешались постоянно… Работа интересная, друзья. А я, ну, в общем, обычная, и дети совсем маленькие. Сопли, горшки, коляски и… это случается. Не каждый выдержит.

— И что? В чем ты виновата?

— Я не знаю! Я просто не могу сейчас, понимаешь?

Я поймал жену за руку и от неожиданности она вздрогнула — пальцы слишком тесно сомкнулись на тонком запястье.

— Даша, это не повторится, слышишь? Я, наверное, был сумасшедшим! Конечно, это сложно быть отцом троих детей, но ведь тебе еще сложнее, ты мама! Нет, не понимаю, как я мог уйти. Зачем был с другой, я же тебя люблю!

Она вдруг отрицательно качнула головой, побелев в лице так, что стали видны все незаметные до этого веснушки.

— Нет.

— Что, нет?

— Откуда ты знаешь, что любишь? Ты же не помнишь ничего.

— И не хочу помнить. Эту часть своего прошлого так точно! Неважно, что там за жизнь я себе устроил и с кем, не хочу и все!

— Но ты ошибаешься!

— Я чувствую, Даша, мне этого достаточно.

— Ч-чувствуешь?

— Да. И, поверь, ответственность перед вами тоже. И потом, с чего ты взяла, что обычная? Шутишь? Кто тебе сказал такую ерунду? Надеюсь, не я?

Она ответила изумленно и тихо, но я расслышал:

— Не ты.

Даша вдруг заплакала. Сначала задрожал подбородок, потом с ресниц сорвались крупные капли, и мне показалось, что это уже было. Что я уже видел свою жену плачущей, и сердце сдавила вина. Я прижал ее к себе и обнял.

— Даша, прости! Я понимаю, как тебе сейчас трудно, но теперь все будет по-другому, обещаю!

— Нет, не будет, Андрей. Я только что сделала всё только хуже.

— Ну, это мы еще посмотрим.

Она утерла нос кулаком и шмыгнула носом.