Красивый. Богатый. Женатый - Алина Ланская

— Он умер несколько лет назад.

— Я… я очень сожалею…

Чувствую, что вот-вот у меня из глаз хлынут слезы. Я не ожидала, даже представить не могла, что в его жизни случилась такая трагедия. Наверное, поэтому он слишком закрытый, сдержанный и никого к себе не подпускает. Почти никого.

— Не надо. — Сильные руки мягко разворачивают меня, я почти утыкаюсь носом в мягкую ткань белой рубашки. — За меня не стоит переживать, Петра, я доволен своей жизнью.

Нежно поднимает мой подбородок вверх, заставляя смотреть прямо в глаза. Беспомощно замираю, теряясь в темном омуте его глаз, губы сами чуть приоткрываются, словно прося поцелуй. И уже через секунду, шумно выдыхая, Дмитрий склоняется надо мной. Требовательно прижимает к себе, заставляя раскрыться, принять и подчиниться его объятиям. Я даже вдохнуть не успеваю, как его губы впиваются в меня жадным и голодным поцелуем. Беззастенчиво хозяйничает в моем рту, не позволяя мне проявить инициативу. И я лишь сильнее обнимаю его.

Он первым меня отпускает, буквально через секунду я понимаю почему.

— Проснулись, — расстроенно шепчу я и уже спешу в детскую, по дороге поправляя бретельки на платье. Дымов не отстает, так что в комнату мы входим практически одновременно.

Кристина уже настойчиво теребит погремушку, а увидев нас, замирает, чтобы через мгновение разразиться громким криком. Ян, куда более сонный, чем сестра, начинает вопить следом.

— Наверное, это реакция на незнакомого человека рядом с тобой, — соображает Дымов. — Им нужно время, чтобы привыкнуть.

Едва различаю его слова — вой в детской стоит знатный. Я даже растерялась сначала, но потом уверенно выпроваживаю Диму из комнаты.

— Я сама с ними, ладно? А ты… на кухне на столе детское питание…

В нормальной жизни мне бы и во сне не привиделось вот так командовать человеком, которого все боятся у нас в компании, но парочка мелких злыдней не оставляет другого выбора.

Гвалт и правда затихает, едва Дымов прикрывает за собой дверь.

— Ну что? Добились своего?! — Смотрю на довольные личики. — Поверьте мне, он еще вернется.

Быстро переодеваю малышей, меняю подгузники и тихо радуюсь, что Димы нет рядом. Вряд ли он рассчитывал на такое, приглашая меня на свидание. Малышей не слишком-то и удержишь — в свой годик они уже уверенно топают по квартире, где Анька с Лукашем постарались убрать все, обо что дети могут ударяться.

Ян семенит рядом, когда я с Криськой на руках захожу на кухню. Нет, это не галлюцинация — самый красивый и строгий мужчина из всех, кого я знаю, накладывает на маленькую тарелку детское пюре из баночки.

— Если я правильно помню, то сначала нужно было подогреть? — не глядя на меня, спрашивает Дымов.

А мне, может, и хочется что-то сказать, но слова будто замерзли на губах. Вот так стою и таращусь на мужчину, которого привыкла видеть в куда более роскошном интерьере и точно не с детским питанием в руках.

— Петра? — терпеливо окликает меня, а сам быстро наклоняется, чтобы подхватить усевшегося на пол Яна.

— Д-да… — Наконец, прихожу в себя. — Да, все верно, сначала надо подогреть. А ты откуда…

— Эмилия тоже когда-то была маленькой, моя крестница… помнишь?

Спокойно, но уверенно усаживает Яна в детский стульчик, мелкий даже удивленно молчит, таращится на Дымова, но не орет.

— Да... помню, конечно…

Органичен во всем и везде — он кормит моего племянника овощным пюре с индейкой так же спокойно и уверенно, как разносит в пух и прах отчет нашего финдира. Малыши притихли, но что-то мне подсказывает — они готовятся к бою.

— Мой брат спортсмен, он боксом занимается. — Я считаю себя обязанной рассказать, почему все так сложилось. — К тому же еще и тренирует, в общем, время от времени он уезжает на соревнования или на сборы. Аня одна с детьми остается…

— А ты им помогаешь, — заканчивает за меня Дымов. Он отвлекается на свой мобильный, который тихо зажужжал на кухне. — Да. Понял. Спасибо.

— Это про Аню? — спрашиваю, едва он нажимает на отбой.

— Да, она в больнице, ее готовят к операции, все нормально, не переживай. Твой брат, кстати, ответил?

Дымов и здесь остается биг-боссом, может, поэтому племяши и притихли, сидят себе, размазывают остатки пюре по тарелкам.

— Нет. — Удивленно смотрю на экран мобильного. — Но он прочитал сообщение. Наверное, не может сейчас ответить. Но странно, конечно.

Я хочу добавить, что Лукаш — очень заботливый отец и примерный муж, но не успеваю, потому что раздается звонок в дверь.

— Скорее всего, это курьер с нашим ужином, — как всегда, спокойно произносит Дымов. Удивительный человек, его вообще может что-то пронять? Ну помимо моих гонок на его «майбахе»? Только тогда и видела его по-настоящему разъяренным.

Нам и правда привезли еду, но вместе поужинать не получается. Мелкие, как по заказу, снова поднимают крик, я уже не знаю — смеяться мне или плакать от такого свидания, скорее, конечно, смеяться, но есть-то хочется!

— Значит, так! — Дмитрий подхватывает детей на руки. — В пакете ризотто с морепродуктами и салаты. Ты ешь, а я пока с ними… поиграю.

Последние слова он уже произносит почти в тишине.

— Ты нашел у них какие-то кнопки, которые отключают звук? — только и могу спросить, глядя на притихших племяшей. — Покажешь, а?

На чисто выбритом лице мелькнула легкая улыбка. Такой красивый и такой… надежный. В душе поднимается огромная волна нежности, способная стереть все мои страхи и опасения, что у нас ничего не получится, ведь мы такие с ним разные. Он и правда другой, непохожий на остальных, загадочный, но рядом с ним я способна поверить в сказку.